А я не возражал.

Через несколько часов продолжили путь, прямо через долину, это оказалось намного легче, чем через горы. Жаль, долина быстро закончилась, и снова пришлось преодолевать скалистую гряду. Зато Йонетт обрадовала.

— За ней будет поселение. Не скажу, что там нас будут безумно рады видеть, но одежду поменяем, да и еды в дорогу возьмём.

Не ошиблась. Поднявшись на гряду, мы увидели огни небольшого поселения. Добираться до него было ещё долго, пришлось делать привал и отдыхать. К поселению мы вышли утром. Нас действительно были не слишком рады видеть, но в остальном всё прошло спокойно. Привели в один из домов, дали поесть. Чуть погодя принесли одежду, обычную, крестьянскую. Хотя скорее егерскую. Йонетт говорила с местными на неизвестном мне диалекте, так что я помалкивал да наедался после двухдневного перехода.

— Сол, ты же раны умеешь залечивать? — внезапно спросила Йонетт.

Киваю.

— Умею. Не всякие, конечно, но…

— Пойдём, посмотрим. Там пару мужиков зверь подрал, посмотри, может, поможешь.

Сходили, посмотрели. Действительно, зверь, действительно, подрал. Я подтвердил, что могу помочь и, не откладывая, приступил к лечению.

— Набиваю руку, — тихо сказал сам себе.

— А мне целительство не даётся совсем, — призналась Йонетт. — Так, совсем смешное, царапинку залечить, и то только на себе. А у тебя неплохо выходит.

Неплохо-то оно неплохо, но не рваные раны двух егерей ушло часа четыре, не меньше. Не столько из-за сложности, сколько из-за большого количества мелких манипуляций, требующих времени. Однако, когда на месте ран остались лишь неприятные, но всего лишь шрамы, местные сразу заметно подобрели к нашей паре. А уж когда я заверил, что мышцы и сухожилия срастил как надо, и скоро раненые смогут хоть танцевать, хоть на голове ходить, люди и вовсе прониклись к нам любовью. И выделили, помимо прочего, пару вполне неплохих пистолетов. Готовы были и винтовки подарить, но мы отказались: слишком приметно, а пистолеты можно и скрыть. Жаль, лошадей не было, придётся и дальше пешком топать.

Несколько раз ловил у Йонетт бледность, да и слабость на девушку накатывала, но Цепная упорно твердила, что с ней всё хорошо и само пройдёт. После лечения местных сил проверять Йонетт у меня не было, пришлось смириться.

— А нас здесь искать не будут? — спросил я, устраиваясь на ночлег.

— Могут, — не стала отрицать Йонетт. — Но вряд ли найдут. Если бы нас искали королевские следователи, или ещё какие законники, то да, егеря бы нас выдали, вероятно. Этим не выдадут. Не армия, и не законники. Северяне называют… нас дьюргадош, дословного перевода нет, главное, что слово имеет негативную окраску. Так что не выдадут, можем отдохнуть.

— Это радует, — признал я, устраиваясь в кровати.

Несколько дней в местных скалах, скудное питание и нервное напряжение сделали своё дело. Уснул я в тот же момент, как закрыл глаза. И не разбуди меня кто-нибудь, точно проспал бы до обеда.

Меня разбудили стоны и всхлипы Йонетт, прямо посреди ночи. Вскакиваю, бросаюсь к девушке, чтобы понять, что происходит. Стоило мне коснуться Цепной, как её начинает рвать кровью и желчью так резко, что я едва успеваю подхватить Йонетт за плечи и голову и направить на пол. Сразу подключаю магию жизни, пытаясь понять, что происходит. Внутреннее кровотечение и открытая язва желудка. Это невозможно, но это факт.

Быстро, насколько могу, латаю все повреждения, помогая избавиться от остатков крови и желчи. А затем вдумчиво проверяю магические структуры, с ходу находя разрывы и повреждения. Спешно латаю их, помогая Йонетт прийти в себя.

Закончив лечение, если мои действия уместно так называть, помог девушке сесть, принёс воды.

— Значит, мне не показалось, — признала Йонетт, глядя на холодную чашку в руках.