На очередной фразе Йонетт начинает кашлять кровью. Вздохнув, встал.

— Давай помогу.

Девушка отмахнулась.

— Зачем, Сол? Чтобы я подольше могла упиваться и ругать судьбу? — откашлявшись спросила девушка. — Брось это.

Подумав немного кивнул, садясь обратно и делая новый глоток.

— Глупо, задери демоны! — продолжала Цепная. — Столько передряг пройти, столько раз на волоске от смерти побывать. И подыхать вот так? Я не хочу. Просто не хочу.

Цепная с размаху бросила бутылку в стену. Я спокойно проследил полёт, спросив:

— Остались незаконченные дела?

— Да выше крыши! — нервно рассмеялась Цепная. — Ты не представляешь, сколько всего я бы ещё хотела попробовать. Я не хочу умирать, Сол!

Киваю, делаю большой глоток. Задумчиво смотрю на бутылку в руке.

— А есть что покрепче?

Йонетт пожала плечами.

— Не знаю.

— Надо поискать, — отложил бутылку и поднялся, начав перебирать то, до чего мы ещё не добрались.

Девушка проследила за моими действиями с некоторым удивлением.

— Дарю идею. Пей больше.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, ты не поняла.

Нашёл, откупорил, нюхнул. Чуть не грохнулся от ударившего в нос запаха. Запах правильный, но такие напитки нюхать не стоит.

— У меня, кажется, есть какая-то мысль. Но я никак не могу её сформулировать. Не могу ухватить как следует. Сейчас…

Делаю глоток. Большой не получается, вещь крепкая, мгновенно вызывает рвотный рефлекс. На третьем глотке ничего проваливается и идёт уже бодрее.

— Какая идея? — не поняла Йонетт.

Она выпила больше. Пусть нас обоих нельзя была назвать неадекватно пьяными, окружающий мир мы воспринимали вполне чётко, но появилась заторможенность. Сейчас Цепная просто не могла быстро переключиться с негодования на обдумывание каких-то идей.

— Спасение жизни обещать не могу, но ты ничего не теряешь, верно? — обратился, чувствуя, что идея формулируется.

Я понял, что можно сделать. Безумную глупость, если адекватно, но… К демонам. Вся моя жизнь после поражения в войне — сплошная безумная глупость. Так зачем останавливаться сейчас? Что я теряю, кроме, возможно, собственной жизни? К Эвверанам возвращаться нет никакого смысла. К отцу? Эмирс сам сделал всё, чтобы я убрался как можно дальше, и теперь я понимаю почему.

— Ты чего задумал? — насторожилась Йонетт.

— Я вот думаю, чего я теряю? Мой отец сделал всё, чтобы я не пересекался с нашими принцессой и принцем. Понимал, какими силами они владеют, но сказать не мог. Так чего я теряю? Я теперь, как ты, сам по себе. Никому, кроме самого себя, по-настоящему не нужен, верно?

Цепная пожала плечами:

— Не знаю. Может быть. И к чему это? Как это ко мне относиться?

Поднимаю указательный палец.

— Есть такой ритуал. Оцени…

Я рассказал Цепной о том ритуале, который прошли мы с Радой. Ритуал, что передал мне все её воспоминания.

— И что? — всё ещё ничего не понимала Йонетт. — Мне новую сферу магии получать не надо. Да и я сильнее тебя…

— Я обнаружил неучтённое свойство, — перебиваю девушку. — Во время процесса я потянул у Рады знания. Её знания по магии огня. И вместе с ними вытянул всё. Забрал всю её память, а саму её убил.

Йонетт скептически подняла бровь, я кивнул.

— Знаю, самый отвратительный поступок в моей жизни. Я был уверен, что это невозможно! Нас страховал высокоуровневый маг! Однако это случилось! Сейчас у меня все воспоминания Рады. Или почти все, неважно. И я, возможно, смогу провернуть это снова.

Скепсиса во взгляде Цепной стало ещё больше.

— То есть ты мне предлагаешь стать… Воспоминаниями? Твоими воспоминаниями? Щедро, — дальше шла очередная тирада на незнакомом языке.