А еще, что не менее важно, я смогу больше узнать о том, что произошло с моей семьей. Не только из дошедших до меня слухов, а более предметно. Мне нужна правда. Кое-кому определенно предстоит ответить на мои вопросы.

Подготовив сумку для поездки, я вышел из комнаты. Нужно найти Оррису, а еще лучше Раду. Мы можем выехать вдвоем и прибыть раньше, пока жена главы рода будет преодолевать этот путь в карете. Нормально поговорим и успеем поработать в столице до приезда Оррисы. Тем более, кому-то ведь надо найти место для ночлега. Сомневаюсь, что со всем предстоящим мы справимся за один день.

Именно к Раде я направился в первую очередь. Но девушки в комнате не оказалось, что несколько меняло мои планы, но не слишком критично. Пришлось идти наверх.

Но и у хозяйки меня ждал неприятный сюрприз в лице Илберта. Мужчина, опершись о стену, с титаническим спокойствием наблюдал за хаотичными сборами Ориссы.

— Солрэн? Выезжаем не раньше завтрашнего утра, — хозяйка задумчиво смотрела на свои вещи, пока служанки перекладывали их из шкафа на кровать и обратно.

Женщина, как опытный дирижер, лишь легким движением руки руководила действиями служанок, по одному ей известному критерию отбирая тот или иной наряд, а то и вовсе отбраковывая десяток до этого выбранных и заставляя возвращать, те, что она отправила обратно в гардероб. Наверное, в этом была какая-то скрытая логика, но даже для меня, опытного хаотика, эти детали ускользали от взгляда.

Одним словом, женщины — они и без магии умеют создавать вокруг себя хаос, который с их стороны выглядит вполне контролируемым. Скорее всего, именно по этой причине волшебницы, выбравшие себе основным аспектом Хаос, как правило, были сильнее своих коллег-мужчин в данном направлении. Впрочем, об этом спорят уже ни одно поколение и так и не приходят к однозначному ответу.

— Об этом я и хотел поговорить. Вы позволите?

Илберт бросил на меня хмурый взгляд, но ограничился только этим и промолчал. Орриса тоже отвлеклась от своего дела.

— Да, говори.

Говорить-то она мне разрешила, но меня не покидало чувство, что меня не слушают, точнее, не станут слушать.

— Мы с Радой можем выехать прямо сейчас. На лошадях, без кареты, мы достигнем столицы быстрее. Рада разузнает обстановку, а я смогу подтянуть некоторых старых знакомых. У меня остались должники. Мы можем успеть что-то сделать, узнать настроения… — принялся я излагать свои мысли, но с каждым словом мой энтузиазм натыкался на все большее безразличие. Кажется, Орриса не слушала меня, этого я и опасался.

— Во всем этом нет необходимости, Солрэн, — мягко улыбнулась женщина. Нет, даже не мягко — покровительственно, будто перед ней сейчас находится ребенок, который еще слишком мало понимает во взрослой жизни. — Не усложняй. Все решается очень просто. Я приеду в столицу, получу прием у генерал-губернатора, мы решим все вопросы и вернемся. Ты слишком плохо понимаешь имперскую политику.

Да они издеваются! Снова и снова! Что я не понимаю⁈ Что род Эвверанов, наш род, в заднице? Пусть уже не в прямой опале, но все еще на ролях слабого мальчика для битья⁈ Она что, всерьез считает, что про нас просто забыли? И что если она придет на прием без предварительной подготовки, то все тут же все вспомнят, что должны нам чертов Источник⁈ Вот так просто, потому что их посетила сама Орриса Эвверан⁈

— Хочешь что-то сказать? — спросил Илберт, явно видевший негодование, которое я пытался скрыть за внешне беспристрастным выражением лица.

Я сделал глубокий вдох, справляясь с эмоциями. И лишь после этого максимально спокойным голосом ответил:

— Если мне будет дозволено спросить… — и, получив кивок от Оррисы, продолжил: — на чем, госпожа, основывается ваша уверенность, что все пройдет столь гладко?

Она, кажется, даже удивилась:

— А что может пойти не так?

Да уж, действительно.