— Роман, — тут же строго отреагировал отец, поправляя мальца.

— Братец Роман, — с конфузом на лице исправился ребенок.

И тут мне стало ясно, что называть окружающих так, как я привык в будущем, даже зная их статус моих «отца», «мамы» и того же «брата» как обычно не выйдет. Тут похоже с этим все строго. И как мне к ним всем обращаться? И снова легкое покалывание в висках, как уже бывало, когда ко мне приходило воспоминание прошлого владельца тела. На этот раз действительно легкое, почти незаметное. Зато «ответившее» на мой мысленный вопрос. Для прошлого Романа все эти формы обращения были обыденностью настолько, что вбилось на уровень рефлекса. Вот и сейчас…

— Отец, матушка, сестрица, братцы — как я рад вас видеть! — разомкнул я рот.

И вроде даже нигде не «накосячил». Мое ответное приветствие восприняли благосклонно, после чего повели в дом.

После широкого крыльца за дверью располагался вестибюль. Или прихожая. Довольно просторная комната с половичком на входе, чтобы ноги вытирать. Слева к стене прибиты оленьи рога вместо вешалок. На них сейчас висели мужское пальто, какой-то отрез из плотной ткани, вроде даже из шерсти и несколько детских плащей. Я хотел по привычке снять свои тяжелые туфли, в которых ехал всю дорогу, но не увидел тапочек им на замену. Пока я замешкался, мимо пропыхтел Аким с сундуком за плечами. Зайдя в прихожую, он свернул налево в широкий проем, ведущий в большой зал, и скрылся с моих глаз за углом комнаты.

— Переоденься с дороги, Роман, — заметив мою растерянность, сказал отец. — Мы ждем тебя в столовой.

Где моя комната я не знал, но по логике — там, куда ушел кучер. Вот и я двинулся налево, попав в большой зал. Тут стоял возле окна напротив камина большой диван с двумя креслами по бокам и журнальным столиком в центре зала. В противоположной от входа стороне во всю стену размещался шкаф с книгами. Там же было две двери, сейчас закрытых. Справа от проема, напротив окон, я увидел еще две двери. Одна из них, самая ближняя ко входу, была распахнута и из нее выходил Аким.

— Поставил у входа, где и раньше, барин, — сказал он мне, слегка поклонившись, и поспешил обратно на улицу — ему еще тарантас с лошадью обихаживать.

Пройдя в распахнутую дверь, я огляделся. Окно в комнате, как и она сама, было небольшим — не то, что в зале — и располагалось почти напротив входа. Справа голая стена, покрашенная в светло-зеленый цвет. Слева стояла узкая кровать. Сундук расположился в углу комнаты возле кровати «в ногах». Под окном нашлось местечко под небольшой столик по типу знакомых мне школьных парт с задвинутым сейчас стулом. Шкафов здесь не было, видно вместо него был тот самый сундук.

— Негусто, — протянул я тихо.

Да уж, не так в моей голове должны были выглядеть покои сына помещика. Даже в моей квартире у меня спальня больше. Но делать нечего и первым делом я заглянул в сундук. Тяжелый, окованный по бокам, с защелкой вместо замка. Стоило его открыть, как первым делом я увидел тетради и несколько книг. Тут же в отдельном кармашке из пришитой к боку сундука кожи нашлись и писчие принадлежности. И лишь под тетрадками располагалась одежда. Поскидав тетради на кровать, так как тащить их к столику было лень, я с интересом перебрал рубахи, какие-то панталоны, так и не найдя привычных трусов, зато обнаружив носки. Тапочек тоже не было. Но имелись туфли на мягкой подошве. Не балетки, но близко. Вот их и решил нацепить. Они хотя бы чистые, да и ноге приятней после кондовых башмаков, в которые за время пути превратилась моя обувь. Переодеваться я пока не стал. Может и зря, все же потом от меня хорошо так несет, но в желудке уже подсасывало, а на весь дом разносились ароматы жареной курочки и еще какой-то вкусной сдобы.

Когда я вышел из комнаты, семья уже сидела за столом, как я понимаю — в столовой.