С момента, когда во мне пробудилась магия, прошло совсем немного времени и Люпина наконец начала выводить нас с волчатами на прогулки, знакомя с миром за пределами логова. По началу мои молочные братья и сестра дичились леса и солнечного света, который с непривычки больно резал глаза, но это быстро прошло. А потом своё взяли детские непосредственность и любопытство. Вокруг ведь было столько всего неведомого и неизвестного! А сколько новых запахов атаковали наши носы?

Причём и моё обоняние здесь не стояло особняком, магия сделала и это чувство острым, как лезвие бритвы. Вероятно волчья пещера была как-то защищена или запечатана от проникновения ароматов внутрь и наружу то ли своей природой то ли усилиями взрослых волков, возможно чтобы никто не узнал, что здесь есть молодой и слабый приплод. Но оказавшись на свежем воздухи запахи леса вызвали едва ли не сенсорный шок. По началу я не был уверен, что человеческий мозг вообще был приспособлен к такой нагрузке, но потом как-то притерпелся. Правда мне в принципе не давали расслабиться и заняться самокопанием в своих ощущениях обстоятельства. Люпина без лишних раздумий начала водить нас по лесу, закидывая мыслеобразами и своими чувствами сначала относительно растений, а потом и относительно животных. А я начал жалеть, что у меня нет конспекта и ручки, потому что объём информации был огромен.

Волчица… Она видела и ощущала лес гораздо глубже, чем это может сделать человек. Ну может кроме двинутых на его исследованиях учёных. И то, их знания во многом будут академическими, Люпина же была практиком и нутром чуяла свойства растений. Вот то привлекает оленей во время цветения, листья этого можно пожевать, чтобы избежать проблем с дёснами, если во время еды их где-то повредил осколок перегрызенной кости, повалявшись на вон том мху можно практически полностью заглушить свой запах перед охотой или сбить преследователя со следа… Знания вливались в мой разум и я напрягал голову до треска черепа, стремясь запомнить всё в мельчайших подробностях. Тем более, что волчица каким-то образом сразу передавала безумно полные знания о растениях и их циклах жизни от зёрнышка или побега, до тех пор, пока время не заставит их стать мёртвой частью подлеска.

Так же потоком шла информация о животных. Птицы, их гнездовье, поведение, периоды брачных игр, чаще всего полное равнодушие к ним, как к добыче, но в противовес этому шло раздражение, ведь по их поведению как раз та самая добыча может определить, что где-то рядом крадётся волк. И так о каждой твари лесной, сначала о тех, что встречались нам, потом о всех остальных, от съедобных до всё более опасных. Некоторые мыслеобразы даже едва не заставили меня отложить кирпичей.

Нет, я уже как-то свыкся, что мир магический, люди тут огнём и молниями из рук пуляют, а волки порой жрут таких пуляльщиков пачками. Но быстро выяснилось, что тот же Лохматый здесь отнюдь не вершина пищевой цепочки. Наоборот, он и Люпина откочевали в более бедные, но безопасные места, чтобы вырастить потомство, отделившись от стаи.