— На них надежды мало, бомбардировщик мне в ангар — хмыкнул я, переходя с шага на бег и разгоняясь изо всех сил. До скорости биологического отца мне конечно было чертовски далеко, но в прошлой жизни в этом возрасте так быстро я явно не бегал. Лестница Ветра есть Лестница Ветра, пусть даже такая кособокая, как у меня. Собственно благодаря ей я вполне сносно чувствую себя в дикой природе, а не скопытился к чёртовой матери, как положено нормальному человеку в моём возрасте.

Разговоры же с самим собой в последнее время тоже стали для меня необходимостью. Человеческую речь я начал элементарно забывать и с этим нужно было как-то бороться. Изначально я предполагал, что психологически сформировавшийся человек не может быстро одичать, но пришлось признать, что в этом нет ничего невозможного. Так что личная гигиена и человеческая речь стали для меня чем-то вроде обязательных ритуалов или эмоциональных якорей. Особенно мытьё, на которое я в последнее время подзабил, пока не обнаружил, что всё больше похожу на мелкого ниггера. А грязь не сало, высохло да отстало — не наш девиз. К тому же здесь некому толкать крэк и нет магазинов, которые можно облутать.

С салом, точнее жиром, кстати тоже пришлось заняться. Шкуру косули я снял, выскоблил от всего подкожного и высушил. А потом организовал в земле ямку, обмазанную изнутри глиной, куда залил воду с дубовой корой, где худо-бедно, но задубил свою будущую набедренную повязку. После чего вспомнил, что Никита Кожемяка был силён, крут, брутален, суров и вообще витязь-драконоборец. Потому что размять задубевшую кожу оказалось весьма нелёгкой задачкой. Сначала чуть руки о неё не стёр, а потом долго бил палкой, прежде чем результат меня более менее удовлетворил. До кучи её ещё и пришлось немного смазать жиром неудачливого барсука, чтоб она снова не стала «деревянной».

Добежав до рыбного места, я засел в своеобразную засаду, держа импровизированное копьё наготове. Рыба весьма неплохо различала движение над водой, как и звуки, так что приходилось терпеливо ждать в полной неподвижности, пока прямо передо мной между двумя камнями не проплывёт добыча, стоя на одном из них. Удача улыбнулась мне где-то через пол часа, но я её бездарно упустил, не сумев пригвоздить местную плотвичку к дну. Что ж, у всех бывают неудачи. Было искушение бросить рыбалку, потому как добычу я немного переполошил, но я его поборол и добыл наконец обед ещё минут через сорок.

Если бы меня кто-то спросил какова сырая рыба на вкус, я бы ответил, что полная дрянь, когда она не суши. Но перебирать харчи возможности не было, а в прошлой жизни я слышал, что питание должно быть сбалансированным. Так что приходилось довольствоваться тем, что попадает в рот, не выпендриваясь. Было бы неплохо добыть огонь и начать по человечески готовить, но я пока что не горел желанием становиться обедом Лохматого. Вполне очевидно, что в ту судьбоносную ночь он примчался потому, что кто-то поджёг лес, в котором он живёт с супругой и детьми. Потому я не думал, что мой приёмный папаша порадуется, найдя меня рядом с костром.