Да и начинает ощущаться дыхание осени. Со слов родителей я уяснил, что чем выше маг стоит на Лестнице, тем на большее количество внешних условий он плюёт. Реально крутые огневики, к примеру, вообще могут купаться в магме, если кое-кто не преувеличил. Мне же надо всего лишь забить болт на мороз около минус пятнадцати. Прошлая зима здесь была довольно снежной, но по моим ощущениям температура едва опускалась до минус пяти — минус десяти. Но я предпочитал брать с запасом. А ещё готовил шкуры и присматривал место, где можно было бы организовать землянку. Было тут одно поваленное ветром дерево, которое,выдирая корни, ухватило кучу земли и уже сделало за меня большую часть работы по копанию ямы. Этот выбор был бы пожалуй наиболее актуальным, потому что лопаты у меня не было и в помине.

Собственно из инструментов в данный момент вообще наличествовала палка, играющая роль копья, остроги и тренировочного инвентаря, да нож, который удалось сделать из рога косули, который отливал металлом. Намудился я с ним здорово, материал оказался весьма прочным и неподатливым, но терпение и труд за лето способны перетереть очень многое. Особенно когда требуется медитативное дело на вечер, которое займёт руки, разгружая мозги. Не скажу, что результат был опрятен или красив, но нож с толстым роговым лезвием резал, а это было главное.

Едва я доел рыбу, как вдалеке раздался волчий вой. Это было… необычно. Я и щенки порой подавали друг другу подобные звуковые сигналы, но мы не шибко далеко дотягивались своей эмпатией-телепатией. Лохматый же с Люпиной могли «добивать связью» везде и всюду в своих охотничьих угодьях, а может и дальше. За условно безопасную территорию мы не заходили, а потому сказать наверняка я не мог. Но однако сейчас всех созывал именно папаша-вожак.

Размышлять я долго не стал, а отбросил остатки еды в воду и побежал на зов. Бег по лесу для меня тоже был отрадой, а не чем-то вроде изнурительной обязанности. Да, до байка мне было по прежнему далеко, как не концентрируйся на мыслях о месте и не пылай жгучей ненавистью в ледяных тисках самоконтроля. Но я помнил, что Яринэ Махриме с моим железным конём вполне мог бы поспорить. А значит однажды смогу и я, если не перестану стараться и не дам себя убить ни очередной косуле, ни кобану, ни хищнику, ни человеку. А почувствовать настоящую скорость опять чертовски хотелось. Это был ещё один стимул стать сильнее, помимо мести. Впрочем от неё я тоже не собирался отказываться. Животные не склонны к ней, человек же мстительное существо. Мне же превращаться в зверя не с руки.

Руки кстати с недавних пор тоже стали помогать мне перемещаться по лесу, который я стал знать, как свои пять пальцев. Где-то можно пробежать по ледниковому валуну, которых здесь конечно меньше, чем в Карелии, но хватает, а потом прыгнуть, зацепившись рукой за ветку и приземлиться на следующий камень, вместо того, чтобы оббегать их.