— Ваше Величество, — с низким поклоном ответил Жеан, — повеления короля для меня закон.

— Да уж, — от души рассмеялся король, — если только они вам по сердцу… а так вы, кажется, не всегда обращаете на них внимание.

Жеан в ответ улыбнулся:

— Вашему Величеству, насколько я вижу, угодно было признать, что, ослушавшись ваших приказов, я, случалось, спасал вам жизнь.

Генрих в ответ только кивнул головой.

Бельгард и Лианкур вновь сели в карету. Кучер влез на козлы и взял поводья. Начальник полиции понял, что гроза прошла стороной, подошел к королю и спросил:

— Будем ли мы иметь честь сопровождать Ваше Величество?

— Не стоит, Неви, — отвечал король после секундного размышления. — Меня проводят до Лувра господа де Пардальян и Жеан.

Пардальян с сыном вскочили на коней и заняли места по сторонам кареты.

— До свиданья, господа! — крикнул король, когда успокоившиеся лошади тронулись.

И дворяне вместе с толпой ответили единодушным кличем:

— Да здравствует король!

Глава 59

КОНЧИНИ ВЫЖИДАЕТ

Королевская карета направилась к воротам Бюси. Кончини, д'Эпернон и Неви, расставшись, поехали каждый своей дорогой, — и каждый в ярости обдумывал, как отомстить молодому бретеру.

Кончини оставался на лугу последним. Он подозвал к себе четверку телохранителей и спросил как бы невзначай:

— А что у нас с похищением, Сен-Жюльен?

В ответе клеврета звучало смятение, но Кончини этого не заметил:

— Я надеюсь, монсеньор, управиться к завтрашнему дню, но я не уверен. Поспешишь — людей насмешишь.

Кончини молчал, что-то обдумывая. В душе его шла тяжкая борьба… Сен-Жюльен не знал, чего ожидать: флорентиец был щедр, но прихотлив и часто нетерпелив, особенно обуянный страстью.

Наконец Кончини принял решение — сразу видно, нелегкое. Лицо его передернулось, с губ сорвался тяжкий вздох. Мрачно и тревожно он ответил (к великой радости подручного Леоноры):

— Да, я согласен, — спешить не надо.

Опять что-то взвесил в уме и добавил:

— Сегодня пятница. Отложим до середины будущей недели, скажем, до среды.

Выговорил он это с трудом — флорентийцу было мучительно так долго ожидать Бертиль… Кончини впился черными глазами в своих приближенных и резко приказал:

— А до тех пор я категорически запрещаю вам показываться вблизи домика.

— Значит, нам и следить за ним не надо? — удивленно переспросил Сен-Жюльен.

— Еще чего! Конечно, следить, но издалека… и осторожно, чрезвычайно осторожно. Чтобы никто не подозревал об этом!

— Будет сделано. Ручаемся, что не найдется такого ловкача, который хоть что-нибудь заметит!

Кончини, кивнув головой, продолжал еще суровей и повелительнее:

— И вот еще что: на все это время я приказываю вам забыть о Жеане!

Сен-Жюльен, Лонваль, Роктай и Эйно от изумления потеряли дар речи. Сын Пардальяна был им теперь ненавистен не меньше, чем их хозяину, — у них появились к нему свои счеты. Внезапно все взорвались:

— Но почему, монсеньор? — закричал Сен-Жюльен. — Неужто вы отказались от мести? Да легче мне отказаться от места в раю!

— Прогоните меня, ваше сиятельство, если угодно, — воскликнул Эйно, — но при случае ничто не помешает мне воткнуть разбойнику кинжал в грудь!

— Покоя себе не найду, — подхватил Лонваль, — пока не выпушу ему кишки!

— Я бы отца родного зарезал, — закончил Роктай, — если бы он встал между нами!

Кончини был доволен.