Он на мгновение задумался, уставясь в пол, затем поднял голову, и глаза его вспыхнули устрашающим огнем. Холодным непреклонным тоном он произнес:

— Мы должны с этим покончить. Так нужно… к вящей славе Господней!

На лице его вновь появилось выражение кроткой безмятежности, ибо решение было принято и приговор произнесен. Опустившись в кресло, он пояснил свою мысль:

— Невозможно, чтобы Пардальяну не было известно о существовании сокровища Фаусты. Скажу больше: кроме Фаусты и умершей Мирти, только один Пардальян знает точное место, где сокрыт этот изумительный клад. Аббатисе Монмартрской обители, как и всем остальным, неведомо, в каком именно месте аббатства нужно искать. Отец Котон, ее духовник, уверяет, что она уже начала сомневаться, существует ли пресловутое сокровище на самом деле.

— Однако, монсеньор, — заметил брат Гулар, — госпожа аббатиса, принимая бразды правления от Клодины де Бовилье, подписала бумагу, в которой признает, что сокровище является собственностью принцессы Фаусты и обязуется передать его в руки той особы, что укажет тайник, одновременно показав аббатисе железный перстень Фаусты.

В обмен на это поручительство ей обещана сумма в двести тысяч ливров… Но она ждет целых двадцать лет и почти перестала верить. Пардальян же знает место… знает с тех пор, как вернулся из Испании, иными словами, уже около двадцати лет… И этому человеку, прозябающему в бедности, не пришла в голову мысль зачерпнуть хоть немного из груды золота и драгоценных камней… а ведь сокровище в какой-то степени принадлежит и ему, раз это собственность его сына. Долгое время я питал надежду, что он не устоит перед искушением… и тем самым раскроет мне тайник. Ибо по моему приказу за аббатством неустанно следят все эти двадцать лет. Меня постигло разочарование. Этот человек воплощает собой верность и честность.

Аквавива задумчиво умолк, быть может, пораженный силой духа, устоявшего перед обольщением золота.

— Сейчас все изменилось, — сказал он наконец. — Раньше или позже — если дело замедлится, я постараюсь его убыстрить — Пардальян узнает, что Жеан Храбрый является его сыном. Молодой человек ведет существование, которое не может не оскорблять отца с подобными рыцарскими понятиями… хотя отцовская жилка в этом человеке, мне кажется, не слишком развита. Узнав сына, он либо раскроет ему объятия, либо отвернется от него — для меня это значения не имеет. Важно другое: в тот день, когда Пардальяну станет известно, что Жеан Храбрый, бандит и наемный убийца, на самом деле сын Фаусты, он сочтет себя обязанным отвести его к месту, где таится сокровище, чтобы сказать ему: «Бери! Оно принадлежит тебе, ибо это дар твоей матери». И только после этого повернется спиной к недостойному.

Помолчав, Аквавива с силой добавил:

— В этот день и мы будем там!

Беседа была завершена. С выражением привычной кротости старик промолвил, обращаясь к брату Гулару:

— Ступайте отдыхать, сын мой, вам это необходимо.

Пять минут спустя, Парфе Гулар, растянувшись на узком ложе в келье, куда бесшумно вернулся, уже спал тем глубоким сном, который, как принято считать, даруется только праведникам.

Глава 19

ГОСПОЖА КОЛИН КОЛЬ БОГАТЕЕТ И ПРОНИКАЕТ В ЧУЖИЕ ТАЙНЫ

Нам следует теперь вновь заняться госпожой Колин Коль, которую мы оставили в тот момент, когда она, взобравшись на табуретку, следила за каждым движением дворянина в маске, похитившего у нее выгодную жилицу.