— Чизбургеры, — сказал Перси. — Пища богов.

— Согласен, — сказал я. Но, обернувшись и взглянув на него, я задумался, думал ли он о том же, что и я: что мы относились к разным богам. Перси запустил свои зубы в бургер. Серьезно, у этого парня был не хилый аппетит.

— Итак, ожерелье, — сказал он, откусывая. — Что у него за история?

Я колебался. Я до сих пор понятия не имел, откуда Перси родом и кто он такой, и я не был уверен, что хотел это знать. Но после того, как мы сражались вместе, я не мог не доверять ему. Тем не менее, я чувствовал, что мы затрагиваем опасную тему. Все сказанное нами могло иметь серьезные последствия, не только для нас двоих, а и, возможно, для всех, кого мы знали.

Я чувствовал себя так же, как позапрошлой зимой, когда мой дядя Амос расскрыл тайну о наследии семьи Кейн, о Доме Жизни, египетских богах, Дуате и обо всем остальном. За один день мой мир расширился десятикратно и изменил меня навсегда. Теперь, я оказался в такой же ситуации, буквально стоя на краю пропасти. Я боялся, что если мой мир снова десятикратно расширится, то у меня взорвется мозг.

— На ожерелье лежит заклинание, — сказал я наконец. — Любая рептилия, которая носит его, превращается в Петсухоса, сына Собека. Каким-то образом этот мелкий крокодил одел его себе на шею.

— Ну или кто-то одел его ему на шею, — поправил Перси.

Я не хотел думать об этом, но неохотно кивнул.

— Так кто же? — спросил он.

— Сложно сузить круг поисков, — сказал я. — У меня много врагов.

Перси фыркнул.

— Мне это знакомо. Тогда есть идеи, зачем?

Я еще раз откусил чизбургер. Он был вкусный, но я едва это чувствовал.

— Кто-то хотел доставить нам неприятности, — предположил я. — Думаю, что возможно... — я начал изучать Перси, пытаясь определить, сколько я мог ему рассказать. — Возможно, кто-то хотел причинить неприятности, чтобы привлечь наше внимание. И твое, и мое.

Перси нахмурился. Он рисовал что-то в кетчупе картошкой фри — не иероглиф. Какие-то не египетские буквы. Греческие, должно быть.

— У монстра греческое имя, — сказал Перси. — Он съел пегаса в моем... — он, заколебавшись, остановился.

— В твоем доме, — закончил я. — В каком-то лагере, судя по твоей футболке.

Он заерзал на стуле. Я все еще не мог поверить, что он говорил о пегасах так, словно они были реальны. Тогда я вспомнил тот случай в Бруклинском доме, когда был уверен, что видел крылатую лошадь, летящую над горизонтом Манхэттена. Сейди сказала мне, что это были галлюцинации. Теперь я не был так уверен в ее словах. Наконец, Перси посмотрел на меня.

— Слушай, Картер. Ты вовсе не такой надоедливый, как я думал. И из нас сегодня получилась хорошая команда, но...

— Ты не хочешь рассказывать свои секреты, — догадался я. — Не волнуйся. Я не буду расспрашивать тебя о твоем лагере. Или о твоих силах. Ни о чем.

Он вскинул бровь.

— Тебе не любопытно?

— Мне очень любопытно. Но пока мы не выясним, что происходит, я думаю, что нам следует сохранять дистанцию. Если кто-то… или что-то привел этого монстра сюда, зная, что он привлечет наше с тобой внимание...

— Тогда, возможно, кто-то или что-то хотел, чтобы мы встретились, — закончил он. — Надеясь, что случится что-то плохое.

Я кивнул и подумал о том неприятном ощущении, которое ранее возникло у меня — голос, предупреждавший, чтобы я ничего не рассказывал Перси. Я зауважал этого парня, но все еще чувствовал, что мы не должны быть друзьями.