— Стоять! Стоять! — Впервые в жизни акалель не сумел задержать отступление. Если б он сам не поспешил, оказался бы смят и затоптан разъяренными шерстистыми гигантами, на которых, как лепестки белых лотосов, колебались тонкие фигурки наездниц. Такие мирные, такие беззащитные.

Дружный рев вёльсюнгов приветствовал появление этой противоестественно-нежной кавалерии. Девы-валькирии, как их называли сами гиперборейцы, прошли через поле как горный обвал, не оставив ничего живого.

Конники Акхана, надо отдать им должное, поначалу пытались защищаться. Один из них ранил единорога. Тот встал на дыбы, и наездница, не удержавшись, полетела на землю. И тут же, стоявший рядом гиперборейский воин упал на нее сверху, закрывая телом от уже готовых опуститься вражеских мечей. Сам вёльсюнг погиб. Акхан видел, как откатился в сторону его рогатый шлем. Но акалель навсегда запомнил, что гиперборейцы питают к своим девам-валькириям совсем иные чувства, чем его собственные воины-атлан к всадницам Гулит.

Разгром был полный. Такого Принц Победитель не ожидал. Потрепанные остатки его армии в беспорядке отступили к собственным лагерям. Если б валькирии решили их преследовать, пришлось бы переправляться обратно за пролив Аустрин. Но единороги, видимо, управлялись с трудом, они способны были на грубый натиск, но не на сложные маневры. Это и спасло войска Акхана. Он сумел организовать отступление и даже закрепиться в двух взятых ранее предместьях, за низкие стены которых валькирии на единорогах проникнуть не смогли.

5

В сущности, бой кончился ничем. Никто особенно не проиграл. Но и не выиграл. Однако доверие к акалелю было подорвано.

— Ты обещал нам победу! — выкрикивала ему в лицо на совете Гулит.

То, что она — даже не атлан по крови — осмеливалась говорить, тем более обращаться к командующему первой, до глубины души возмутило его офицеров.

— Заткни свою пасть, черная сука! — Кавик, молодой калель, которого Акхан вывез из Ар Мор, с кулаками ринулся на охотницу. — Как ты смеешь повышать голос в присутствии Сына Солнца?

— Видно, Солнце зашло в час, когда он родился! — Гулит вцепилась в лицо Кавику остро отточенными ногтями, и оба покатились по полу шатра.

Такого совета Акхан не наблюдал давно, тем более с тех пор как носил титул Принца Победителя. Его все всегда слушались. Ненавидели и боялись. Боялись и обожали. Но только не так.

— Прекратите! — Акалель наконец поднял голову.

Его офицеры скрутили плюющуюся и изрыгающую проклятия Гулит и вытащили ее из шатра.

— Простите нас. — Кавик низко поклонился ему. С его расцарапанной щеки на подбородок стекала кровь.

— За что? — бросил принц. — За то, что вы устроили свалку на совете? Или за то, что сегодня побежали, не слушая моих команд?

Калели потупились. Сейчас им было стыдно за свою трусость. По прошествии времени и единороги уже не казались такими страшными, и положение на поле боя безвыходным.

— Простите нас, акалель, — повторил Кавик, касаясь лбом пола. — Мы подвели вас и уронили ваше достоинство в глазах этих…

— Неважно. — Принц сделал ему знак подняться. — Важно, что мы будем делать теперь, когда два предместья взяты и нужно выделять войска, чтобы удержать их.