2

Белые черви. Акхану казалось, что они едят его мозг. Он глотал воздух, словно откусывал куски упругой безвкусной пустоты. Ненависть и бессилие. Бессилие и ненависть. Они владели им, вызывая вспышки ярости. Принц катался по столу, рвал ремни — напрасно.

Несвобода. Крайняя степень невладения собой. Сквозь перекошенный рот в него проникали белые черви. Они скользили по губам, заползали за щеку и протаскивали свое ребристое шершавое тело в горло Акхану…

Акалель взвыл и усилием воли выдернул себя из сна. Чьей воли? Точно, что не своей. Там, в утробе серебряного диска, у него не было воли. Акхан глубоко вздохнул и открыл глаза. Возле него на краешке ложа сидел слепой мальчик, положив руку ему на лоб.

— Тяжело, братец? — спросил он беззвучно. — Они пожирают тебя изнутри.

— Что ты здесь делаешь? — Принц сел и растер лицо руками. — Разве я тебя звал?

Вышло грубее, чем он хотел. Тем более что вопрос был праздным: опасаясь происков Тикаля, командующий сам приказал поселить сына Алдерика в своей палатке. Но и терпеть возле себя этого полоумного уже надоело. Никакой он ему не братец. Тем более…

Атли дотронулся пальцем до середины лба принца, и тот не сумел додумать до конца свою обидную, злую мысль.

— Ты считаешь, я навязчив? — В голосе мальчика послышалось раскаяние. — Прости. Но так положено между родными. Ты кричал, не здесь, не по эту сторону сна. Внутри. Если ты помнишь, о чем я.

Акхан заверил, что помнит.

— С чего ты взял, что мы родные? — устало спросил он. — Твои близкие в крепости. Может, ты принимаешь меня за Ахо?

Мальчик хмыкнул так цинично, что все впечатление его наивности пропало.

— Ахо мне не близок, — сказал слепой. — Он хотел убить меня. Разве ты не знаешь?

— За что?

Атли задумался.

— Это долгий разговор. Если у тебя есть молоко…

— У меня есть вино и финики. — Акхан наконец сел в кровати и сделал попытку порыться в деревянном резном ларе у себя в изголовье.

— Только разбавь водой, — поспешно попросил Атли.

И как он обо всем узнавал?

— Я не пью вина, — пояснил мальчик. — У нас запрещено до совершеннолетия.

— Тогда ешь финики. А когда у вас наступает совершеннолетие?

— Сразу после свадьбы. — Атли за обе щеки уписывал сушеные фрукты. — А после рождения первенца мужчина получает все права. Вот почему для отца… для короля Алдерика было так важно появление на свет сына. Он сразу становился государем не только по названию. Отцом для подданных. А когда твоя мать сбежала… Ну, ты сам понимаешь.

Акхан понимал. Чего тут непонятного?

— Мы с Ахо неродные. — Слепой осторожно провел у себя под носом чашей с вином. — Приятное. Пахнет миндалем. Почему?

— У вин разные запахи и вкусы. Это с равнин у Терции, там цветет миндаль, — нетерпеливо пояснил принц. — Так вы с Ахо…

— Мы от разных матерей. — Мальчик все-таки решился попробовать. — Несладкое, — почему-то удивился он. — Щекочет нёбо.

Акалель кивком подтвердил его слова.

— У моего отца было три жены. Ты от первой. Ахо от второй. Мы с Деей от последней, самой дорогой. Той, которая его действительно любила и прощала прежние неудачи. Женщины не прощают неудач. Ты должен знать.

— Я-то знаю, — хмыкнул Акхан. — А вот откуда тебе все на свете известно?

Слепой пожал плечами.