С этими словами Дионис открыл вход в Туннель и был таков. Как говорят в подобных случаях, он умыл руки.

    Я жестом предложил Джоне садиться и некоторое время молча смотрел на него, взвешивая в уме, с чего начать наш разговор.

    -  Амадис передал мне твою просьбу, - наконец произнёс я. - И рекомендовал принять тебя в мою команду. Он очень высокого мнения о тебе.

    -  Да, - сказал Джона. Это был не вопрос, не утверждение, а просто констатация факта.

    -  Вообще я склонен доверять суждениям Амадиса о людях… за исключением тех случаев, когда речь идёт о хорошеньких женщинах. Поэтому отнёсся к его рекомендации серьёзно.

    -  Да, - снова сказал Джона.

    -  Вижу, ты немногословен, - заметил я.

    -  Напротив, - возразил он. - Боюсь, я слишком разговорчив. Мне следовало бы молчать, пока вы ни о чём меня не спрашивали.

    -  Гм… ладно. Дионис рассказал, что ты предупредил его о попытках Рахили внедрить в мою команду шпионов.

    -  Да, - кивнул Джона. - Я узнал об этом от жены и счёл нужным поставить в известность Диониса.

    -  Почему?

    Он с немалой долей горечи усмехнулся:

    -  Мои соплеменники сказали бы, что из страсти к предательству.

    -  Меня мало интересует, что сказали бы твои соплеменники. Я хочу знать о твоих истинных мотивах.

    -  Если серьёзно, - ответил он, - то я считаю, что никто не вправе вмешиваться в строительство нового Дома. По моему убеждению, это аморально и неэтично. Кроме того, я не сомневался, что шпионы будут разоблачены и без меня. Но тогда вы могли бы расценить частную инициативу Рахили как целенаправленную политику всего Израиля. Потому я предупредил Диониса - пока дело не приняло дурной оборот.

    -  Понятно, - сказал я. - Между прочим, Дионис считает тебя весьма порядочным и ответственным человеком, но слишком амбициозным и не в меру честолюбивым.

    -  Возможно, он прав, - не стал отрицать Джона. - Как говорят, со стороны виднее.

    -  Он полагает, - продолжал я, - что ты не удовольствуешься той ролью, которую я отвожу другим членам моей команды из числа отверженных, и будешь претендовать на нечто большее, чем просто обретение Дома.

    -  Это правда. Каждый человек стремится занять место, которое, по его мнению, он заслуживает. А я ценю себя достаточно высоко.

    -  Ты довольно откровенен.

    -  Лучше быть откровенным, чем лукавым.

    -  Ну, раз так, то скажи откровенно, какими ещё соображениями, помимо порядочности, ты руководствовался, когда выступал против политики Рахили? Ведь это стоило тебе места королевского советника.

    -  Зато я добился расположения Амадиса, а многие дети Света постепенно перестали видеть во мне чужака. Что же касается политического курса Рахили, то он был изначально обречён. Я предвидел тот день, когда Амадис, чтобы избежать междоусобицы, всё-таки уступит светскую власть Брендону, и тогда моя лояльность будет… была бы зачтена. Но гибель Рахили перечеркнула все мои планы. Я не мог оставаться в Доме, который вот-вот вступит в войну с моим народом.

    -  А почему ты вообще принял подданство Дома Света?

    -  Во-первых, так поступила Рахиль.