— Поздравляю тебя, Амени, но ни один судья не согласится открыть дело на основании столь незначительных улик.

Юный писарь опустил глаза.

— Я боялся, что ты так ответишь… Но разве не следует хотя бы попытаться?

— Мы бы заранее проиграли.

— Я найду другие доказательства.

— Возможно ли это?

— Не позволяй Шенару пользоваться тобой; если он назначит тебя наместником в Нубию, то только для того, чтобы избавиться от тебя. Его злодеяния забудутся, и у него появится полная свобода в управлении Египтом.

— Я понимаю это, Амени, но я люблю Нубию. Ты поедешь со мной и откроешь для себя эту замечательную страну, которой не касаются интриги и кулуарная возня.

Личный секретарь царевича ничего не ответил, убежденный, что благосклонность Шенара была всего лишь очередной ловушкой. Пока Амени в Мемфисе, он не откажется от надежды открыть правду.

Несмотря на притирания, прописанные врачом, кожа ее оставалась все такой же жирной; конечно, ей бы следовало ухаживать за собой более тщательно, но светское общение занимало большую часть ее времени, так что ей почти ничего не оставалось на себя. Чтобы находиться в курсе тысячи и одного секрета двора, необходимо было присутствовать на всех приемах и церемониях, без которых не обходилась жизнь в высшем обществе Египта.

Вот уже несколько недель Долент пребывала в беспокойстве. Близкие Шенара почти не разговаривали с ней, будто не доверяли, поэтому она решила поговорить об этом с Рамзесом.

— Раз вы теперь ладите, — начала она, — твое вмешательство было бы нелишним.

— Чего ты хочешь от меня?

— Когда Шенар станет регентом, у него в руках окажется значительная власть; боюсь, как бы он не забыл про меня. Мною начинают пренебрегать; скоро я стану значить для них меньше, чем какая-нибудь провинциальная матрона.

— А что я могу сделать?

— Напомни Шенару о моем существовании и важности моих связей, в будущем это ему может пригодиться.

— Он рассмеется мне в лицо. Для моего старшего брата я уже наместник Нубии и совершенно далек от Египта.

— Значит, ваше перемирие всего лишь видимость?

— Шенар распределил обязанности.

— И тебя устраивает ссылка к дикарям?

— Мне нравится Нубия.

Долент вдруг оживилась, выйдя из своего полусонного состояния.

— Не поддавайся, прошу тебя! Твоя позиция неприемлема. Мы с тобой должны поставить Шенара на место. Это чудовище должно вспомнить, что у него есть семья, и он не должен забывать об этом и задвигать ее подальше.

— Сожалею, дорогая сестра, но я ненавижу заговоры.

Она вскочила, побелев от злости.

— Не оставляй меня одну.

— Думаю, ты вполне способна сама постоять за себя.

Царица во время долгих бесед со своим супругом не раз упоминала о своих сомнениях насчет способности Шенара управлять государством. Как обычно, Сети выслушивал ее очень внимательно. Он, конечно, знал, что на жизнь Рамзеса покушались несколько раз и что настоящий виновник, если только не считать возницу, погибшего в бирюзовых копях, остался неизвестным и ненаказанным. Несмотря на то что враждебность Шенара по отношению к своему брату якобы утихла, можно ли было считать, что здесь нет его вины? При отсутствии доказательств подобные подозрения казались чудовищными, однако жажда власти могла превратить человеческое существо в дикое животное.

От Сети не укрылась ни одна подробность. Мнение его супруги значило больше, чем доводы придворных, слишком надеющихся на Шенара или просто привыкших воздавать хвалы суверену.