Рамзес взял львенка за шею и принялся его отчитывать; навострив уши, тот слушал весьма внимательно. Царевич обработал рану своего пса, которая оказалась довольно большой, а потом опять свел вместе двух своих любимцев. Неспящий, будто стремясь отплатить, смазал лапой по морде львенку, которого Сетау назвал Громила. Как этот малыш отлично справился с ядом змеи и прогнал тень неминуемой смерти! Это имя должно было принести ему удачу и прекрасно отражало его недюжинную силу. Сетау размышлял вслух: «Гигантский слон, громадный лев… Рамзесу всегда надо чего-то грандиозного и исключительного, мелкое и никчемное не может его заинтересовать».

Лев и пес довольно быстро уяснили себе, кто из них на что способен; Громила научился сдерживать себя, Неспящий — не задираться. И вот между ними завязалась настоящая дружба; они носились и играли, одинаково радуясь жизни. После кормежки пес засыпал под боком у льва.

При дворе подвиги Рамзеса наделали много шуму. Человек, способный приручить огромного слона и льва, был наделен сверхъестественными способностями, которые невозможно было недооценить. Красавица Исет была этим очень горда, тогда как Шенар испытал глубокую горечь. Как сановники могли быть настолько наивны? Рамзесу просто повезло, вот и все; никто не умеет общаться с дикими животными. Однажды лев проявит свою дикость и разорвет его на кусочки.

И тем не менее, старший сын правителя счел необходимым поддерживать хорошие отношения со своим братом: расхвалив сначала Сети, как, впрочем, это делал весь Египет, Шенар не забыл подчеркнуть и роль, которую сыграл Рамзес в борьбе против нубийских мятежников. Он стал превозносить его боевые качества и высказал пожелания, чтобы Рамзеса удостоили официального признания.

По случаю награждения ветеранов Азии, на котором Шенар присутствовал как представитель фараона, он объявил о своем намерении переговорить с братом наедине. Рамзес дождался конца церемонии, и они вдвоем отправились в кабинет Шенара, который только что заново отделали. Художник, настоящий гений, расписал стены цветочными клумбами, над которыми порхали разноцветные бабочки.

— Не правда ли, чудо? Мне нравится работать в роскошной обстановке; дела тогда представляются не столь сложными. Не хочешь попробовать молодого вина?

— Нет, спасибо. Эти расшаркивания меня утомляют.

— Меня тоже, но они необходимы. Наши смельчаки любят, чтобы им отдавали почести. Разве они не рискуют своей жизнью, как ты, чтобы сохранять нашу безопасность? Твое поведение в Нубии достойно подражания, хотя дело, казалось, принимало плохой оборот.

Шенар еще больше раздобрел: любитель хорошо поесть и при этом мало двигаться, он походил сейчас на какого-нибудь провинциального вельможу, располневшего за долгие годы праздного времяпрепровождения.

— Наш отец со знанием дела провел эту кампанию; одно его присутствие уже обратило в панику неприятеля.

— Да, да, конечно… Но твое появление верхом на слоне также не могло не повлиять на удачный исход. Говорят, Нубия очень понравилась тебе.

— Это правда, я полюбил этот край.

— Как ты оцениваешь действия царского наместника в Нубии?

— Как недостойные и достойные порицания.

— И тем не менее фараон оставил его на посту…

— Сети умеет управлять.

— Так не может долго продолжаться; наместник скоро допустит новую серьезную оплошность.

— Разве его прежние ошибки не достаточно научили его?

— Люди не меняются так быстро, мой дорогой брат, они склонны впадать в те же крайности. Наместник также не будет исключением из этого правила, поверь мне.