— Но… она ведь одна из них!

— Ее семья была перебита, когда напали на то селение.

— Насколько ей можно верить?

— Ты всегда был энтузиастом, неужели ты стал скептиком? Да, на нее можно положиться; поэтому-то она и согласилась нам помочь. Мятежники не принадлежат к ее племени, они лишь сеют несчастья в самой процветающей земле Нубии. Вместо того чтобы ныть, лучше умойся, поешь и оденься, как подобает царевичу. Твой отец ждет тебя.

Затем его поведение изменилось: с застывшим взглядом он шел теперь медленнее, совсем бесшумно. Его ноги легко и невесомо, с невероятной осторожностью ступали по земле. Внезапно его хобот взвился к самым верхушкам пальм и выхватил оттуда черного африканца с копьем в руках; слон бросил его оземь и сломал ему шею.

Успел ли этот дозорный предупредить своих? Рамзес обернулся, ожидая приказаний. Знак фараона был вовсе недвусмысленный: наступать и атаковать.

Слон устремился вперед.

Едва он пересек небольшую пальмовую рощицу, как Рамзес увидел их: сотни нубийских воинов, с очень черной кожей, бритыми затылками, плоскими носами, пухлыми губами, золотыми кольцами в ушах, перьями в коротких курчавых волосах и с испещренными шрамами щеками; солдаты были в коротких набедренных повязках из пятнистой кожи, командующие — в белых одеждах, подпоясанных красными веревками.

Бесполезно было пытаться заставить их слушать приказы: как только они увидели слона и авангард египетской армии, они бросились к своим лукам и принялись стрелять. Эта спешка оказалась для них роковой, поскольку они действовали разрозненно, тогда как наступательные волны египтян наваливались спокойно и решительно.

Лучники Сети быстро вывели из строя нубийских стрелков, которые в панике стали толкаться и мять друг друга; затем лучников сменили копьеметатели и истребили негров, заряжавших рогатки. Потом настала очередь пехотинцев, которые, прикрываясь щитами, продолжили наступление, орудуя топориками, и рассеяли противника, вооруженного короткими мечами.

Оставшиеся в живых нубийцы в панике побросали свое оружие и упали на колени, моля египтян пощадить их.

Сети поднял правую руку, и бой, который длился всего несколько минут, тут же прекратился; победители связали побежденным руки за спиной.

Один только слон продолжал громить неприятеля: он снес крышу самой большой хижины и разметал в стороны стены. Оттуда появились двое нубийцев, один — высокий и важный, в широкой красной повязке, охватывавшей его голову, другой — маленький и нервный — прятался за корзиной.

Именно он ранил слона, вонзив ему в хобот копье с железным наконечником. Гигант схватил его, обвив своим хоботом за талию, высоко поднял и держал так какое-то время. Нубиец орал и отчаянно извивался, пытаясь высвободиться из стягивавшего его кольца. Когда гигант поставил его на землю, он уже было решил, что спасен; но как только он дернулся бежать, огромная слоновья нога пнула его в голову. Без лишнего шума слон раздавил того, кто заставил его так страдать.

Рамзес обратился к высокому нубийцу, который стоял, не шелохнувшись; скрестив руки на груди, он спокойно наблюдал за тем, что происходило у него на глазах.

— Ты их предводитель?

— Да, я. Ты еще довольно молод, чтобы так быстро рассеять нас.

— Это заслуга фараона.

— Так он сам сюда явился… Вот почему гадатели предсказывали, что мы не сможем победить. Я должен был их послушать.

— Где прячутся остальные мятежные племена?

— Я тебе покажу и пойду вместе с тобой к ним навстречу, чтобы убедить повиноваться. Фараон оставит их в живых?

— Это ему решать.

На заре следующего дня прочие племена сложили оружие; все с ужасом говорили о сыне правителя, хозяине огромного слона, который уже раздавил дюжину нубийцев.