— Об этом уж мне судить!

— Вы просто теряете время.

— Тебя, несчастного писаря, это не касается!

Амени поставил сандалии на циновку.

— Личный секретарь и носильщик сандалий регента царства — несчастный писарь? Вам надлежит взвешивать свои слова, милейшая. Презрение — не то качество, которое может понравиться Рамзесу.

Красавица Исет чуть было не влепила пощечину Амени, но сдержалась; бесстыдный мальчишка был прав. Уважение, которым он пользовался у регента, превращало его в официальное лицо, к которому она уже не могла относиться с былым пренебрежением. Скрепя сердце, она сменила тон.

— Могу я узнать, где найти регента?

— Как я вам уже сказал, его сейчас видеть никак нельзя: царь повез его в Карнак. Они должны провести там ночь в молитвах, прежде чем возглавить шествие к Луксору завтра утром.

Красавица Исет удалилась, ужасно раздосадованная: неужели теперь, когда случилось чудо, Рамзес уйдет от нее? Нет, она любила его, и он ее любил. Ее предчувствия не обманули ее, заставив следовать нужным путем, подальше от Шенара и поближе к новому регенту. Завтра она будет великой супругой царя и царицей Египта!

Эта перспектива вдруг испугала ее. Подумав о Туйе, она ощутила всю тяжесть этого почетного положения и трудных обязанностей, которые оно подразумевало. Ею руководили вовсе не амбиции, а страсть; она была без ума от Рамзеса, от мужчины, а не от регента.

Рамзесу предначертана верховная власть… Чудесное назначение грозило обернуться несчастьем.

Совершенно ясно, что он побежден, отодвинут на второй план и должен был теперь служить регенту. Чего он мог ждать от Рамзеса? Разве только какого-нибудь почетного поста, лишенного реальной власти.

Шенар подчинится, чтобы ввести всех в заблуждение, но не отступит; может быть, будущее окажется щедрым и на другие сюрпризы. Рамзес еще не фараон. Истории Египта было известно множество примеров, когда регенты умирали раньше царей, назначивших их. Сети был еще крепок и полон сил, он мог прожить еще долгие годы и быть все это время полноправным властителем, уступив лишь малую толику своих полномочий, сделав регента подставной фигурой. Шенару предстояло вытолкнуть соперника в небытие, заставить совершить непростительные ошибки.

На самом деле еще не все было потеряно.

Еврей отлучился от своей бригады камнетесов и поклонился регенту.

— Приветствую тебя…

— Встань, Моис.

Они обнялись, радуясь новой встрече.

— Твое первое назначение?

— Второе. Я уже побывал на производстве кирпичей и обработке камней на западном берегу, затем меня перевели сюда. Сети хочет построить громадный зал с колоннами с капителями в форме цветов папируса, перемежающихся с бутонами лотоса. Стены будут напоминать склоны гор, внутри будут выгравированы дары земли, а само творение сможет равняться красотой с небесами.

— Кажется, проект захватил тебя!

— Разве храм — не золотой сосуд, в котором заключены все чудеса создания? Да, эта работа архитектора увлекает меня. Думаю, я нашел свой путь в жизни.

Сети присоединился к двум молодым людям и уточнил то, что он намеревался здесь построить. Крытая аллея, возведенная еще Аменхотепом III, с колоннами в двадцать метров высотой, уже не соответствовала величию Карнака. Теперь царь задумал настоящий лес колонн лишь с небольшими проходами между ними и тонко построенную игру света, который должен был поступать через решетчатые окна. Когда зал будет завершен, здесь можно будет творить ритуалы постоянно, благодаря присутствию богов и фараона, изображения которых украсят колоннаду. Так камень сохранит природный свет, который питает Египет. Пользуясь случаем, Моис поделился своими проблемами, касающимися расположения зала относительно света, и насчет прочности используемых материалов.