Ритуал окончился, люди возвращались назад узкими лесными тропинками и, без сомнения, думали о теплом очаге и миске с овсянкой. Через некоторое время я обнаружила, что иду рядом с дядей Конором, а остальные внезапно исчезли, и только мы вдвоем движемся по бескрайней тишине леса.

— Рад, что у тебя теплый плащ и удобные ботинки, — заметил дядя. — Нам предстоит долгий путь.

Я не ответила. Это казалось излишним. Но через некоторое время я все же сказала:

— Отец, наверное, будет беспокоиться.

Конор слегка усмехнулся.

— Ибудан знает, что ты со мной. Правда, возможно, он не считает этот факт успокаивающим. Мне уже не доверяют так, как раньше. А у тебя, похоже, настоящий талант попадать… во всякие неприятности.

Мы бесшумно шагали по ковру из мокрых листьев.

— А что, если сегодня приедет Ниав? — спросила я. — Я ведь могу не застать ее. Мне необходимо быть дома, когда приедет сестра.

Он серьезно кивнул:

— Я понимаю, Лиадан. Понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь. Но сейчас для тебя именно это намного важнее. Мы вернемся еще до наступления ночи.

Я приподняла брови, но не ответила.

Через некоторое время дядя продолжил:

— А ты способная. Даже я не могу пробить твои щиты. Где ты научилась окружать свой разум таким непробиваемым барьером? И зачем? И что ты там прячешь? Я встречал такой контроль лишь один раз в жизни, когда Финбар закрывался от твоей матери, давным-давно. Ей было очень больно.

— Я делаю то, что должна.

Он искоса взглянул на меня.

—Угу, — больше он ничего не сказал.

Мы двигались молча и быстро, а день все разгорался, и лес вокруг нас постепенно оживал. Мы шли, окруженные дубами, и золотистые листья кружились вокруг нас в порывах свежего ветра, а белки на ветвях хлопотливо готовились к зиме. Мы миновали серые воды озера, поднялись вверх по течению седьмого ручья, вспухшего от осенних дождей до размеров небольшого потока. Потом пришлось преодолевать крутой подъем по каменной россыпи, чьи валуны были испещрены прелюбопытнейшими узорами, будто кто-то пальцем изобразил на каждом надпись на неизвестном, давно исчезнувшем языке. На вершине мы остановились, Конор предложил мне перекусить черствым хлебом и сухофруктами. Мы напились из ручья, и от ледяной воды у меня заболела голова. Странное это было утро, но полное общения.

— Ты не спрашиваешь меня, куда мы идем, — заговорил Конор, когда мы снова тронулись в путь меж старых рябин, отягощенных алыми ягодами.

— Нет, не спрашиваю, — вяло ответила я.

Он снова усмехнулся и в этот момент стал похож на себя в детстве. На мальчишку, который носился со своими пятью братьями и младшей сестрой по бескрайним лесным просторам. Но безмятежное выражение главы друидов почти тотчас вернулось на место.

— Я сказал, что для тебя это очень важно. Надеялся все объяснить тебе напрямую, мысленно. Но теперь вижу, что ты никого не допускаешь в свои мысли. Ты хранишь какую-то важную тайну. Значит, мне придется использовать слова. Существует источник и при нем озеро, они так хорошо скрыты, что лишь несколько человек знают об их существовании. Именно туда мы с тобой и идем. Тебе необходимо разобраться в собственных способностях, понять свои возможности. Иначе ты рискуешь действовать вслепую и пользоваться силой, которой сама не понимаешь. Я покажу тебе.

— Ты меня недооцениваешь, — холодно ответила я. — Я не ребенок.