— Ты меня недооцениваешь, — холодно ответила я. — Я не ребенок. Я прекрасно понимаю, насколько опасно бездумно использовать силу. — Я говорила прямолинейно и коротко, поскольку лишь отчасти понимала, о чем он говорит.

— Возможно, — согласился он. Мы резко повернули налево, прошли под свисающими ивовыми ветвями, за которыми вдруг показалось маленькое неподвижное озерцо меж заросших мхом камней, где из-под земли била ключевая вода. Место совершенно невзрачное. Его и не заметишь, если не знаешь, что искать. — Это место показывается не каждому путешественнику, — произнес Конор, начертив в воздухе перед собой какой-то знак и замерев в двух шагах от воды.

— Что теперь? — спросила я.

— Посиди на камнях. Смотри на воду. Я буду недалеко. Это безопасное место для любых секретов, Лиадан. Эти камни хранят секреты многих тысячелетий.

Я села и сосредоточила взгляд на неподвижной поверхности озера. В этом месте витало ощущение абсолютной надежности, защищенности. Казалось, ничто не менялось здесь долгие-долгие годы. В тишине до меня донеслись слова: «Эта скала — твоя мать. Она держит тебя на ладони». Дядя начал отступать назад и скрылся под ивами. Я попыталась очистить свой разум от мыслей и картин, но одну никак не удавалось изгнать, а я отказывалась снять с нее щит. Если кто и вычислит Крашеного, то не потому, что я выдала то, что знаю. Никому нельзя доверять, даже главному друиду.

Вода пришла в движение, хотя здесь, на этой крохотной опушке меж деревьев и камней, ветра не было. Вода пошла рябью. В ней отразилось и пропало что-то белое. Я заставила себя остаться на месте и не смотреть наверх. Воздух стал тяжелым и неподвижным, словно приближалась летняя гроза, хоть лес и хранил осеннюю прохладу. Вода вспенилась, забурлила и снова сделалась неподвижной. Кто-то стоял на другой стороне озерца. Но не дядя Конор.

«Ты очень похожа на мать». — Кто бы он ни был, он молниеносно прошел сквозь защитные барьеры моего разума. Его способности далеко превосходили таланты Конора, у меня не было никакой надежды противостоять его силе. — «Такая же, но иная». — Я сидела и не могла поднять глаза. — «Тебе нет нужды смотреть. Ты и так знаешь, кто я».

Вода стала матовой, потом зеркальной. Я увидела его отражение. Это мог быть и Конор. Это был почти что Конор. В другой одежде, конечно. Вместо белоснежного балахона этот мужчина носил бесформенные одежды непонятного, серо-коричневого оттенка. Ноги его были босы. Волосы Конора, как у всех друидов, были заплетены во множество аккуратных косичек. Черные кудри этого мужчины свободно вились по плечам. Глаза у Конора серые и спокойные. Глаза этого мужчины бездонно глубоки и, похоже, не имели цвета, как вода, в которой он отражался. Я не могла заставить себя взглянуть на него. «Ты знаешь, кто я». — Он слегка двинулся, и в воде снова отразилось белое пятно. Он носил широкий плащ из домотканой материи, изношенное одеяние с застежкой на плече, местами волочившееся по земле. Он снова двинулся, и я, наконец, признала правду. Глаза не обманывали меня. Вместо левой руки у него действительно было большое белое крыло. Он снова накрыл его плащом.

«Дядя». — Если мысленная речь может быть дрожащей, то моя определенно дрожала.

«Дочь Сорчи. Ты похожа на нее. Как тебя зовут?»

«Лиадан. Но…»

«Подними глаза, Лиадан».

Я была готова к тому, что никого не увижу. Он стоял так неподвижно, что его сложно было заметить, словно он был частью камней, мха и папоротника, росшего по берегам. Ни молодой, ни старый, он поразительно походил на маму, но ее глаза были зелеными и обреченными, а его смотрели ясно и далеко и имели цвет солнечного луча на воде.