— Нам приказано отвести вас к краю болота и оставить там.

— Ну так и выполняйте, — ответила я.

Тело Брана безвольно, как куль с мукой, висело между двух солдат, один из которых держал его за плечи, а другой подхватил под колени. Голова его свесилась на бок. Он был весь — сплошная рана, ни одного живого места. Остатки одежды задубели от крови и грязи. Джонни весело гукал, радуясь свету и голосам.

— Пошли, — сказала я Альбатросу. — Вниз. Ты знаешь, куда. Там мы окажемся предоставлены сами себе.

— Самим себе, — повторил он, и я задумалась, как много он понимает, продираясь сквозь жар и нестерпимую боль в руках. На обеих не хватало пальцев, это было видно. Сколько осталось — скрывали повязки.

— Перейдем, — с трудом выдавил он. — На другую сторону.

Пока мы ковыляли по подземному переходу, шли наружу мимо рычащих псов и брели вокруг холма по узенькой тропинке у самого края воды, я заставила себя взглянуть на имеющиеся у нас возможности. Если Бран придет в сознание и сможет идти… Если Альбатрос окажется в состоянии найти дорогу и лихорадка не очень затуманит его разум… Если Джонни будет сидеть тихо как мышка и не станет нас отвлекать… Если помощь подоспеет до темноты… то мы, возможно, останемся живы, и нас не подстрелят, как беглецов, спасающихся от правосудия. Если… слишком много «если». Мы остановились на северной стороне холма, солнце уже висело низко над горизонтом и дневной свет начал потихоньку меркнуть. Мне внезапно пришло в голову, что именно так и живут Бран с Альбатросом, что вся их жизнь состоит из подобных минут, когда шансы на успех кажутся ничтожными, и ты действительно должен быть лучшим, должен суметь найти выход из казалось бы безнадежной ситуации, открыть в себе нечеловеческий источник сил, чтобы просто остаться в живых.

— Вы уверены? — они снова бесцеремонно швырнули Брана к моим ногам, и высокий охранник, сделав шаг назад, тихо заговорил. Высоко на крепостной стене собралась толпа.

— Еще не поздно, даже сейчас. Бросьте эту падаль и идите с малышом домой.

— Вам пора уходить. — Я опустилась на землю и положила голову Брана себе на колени. — Не сомневаюсь, лорд Эамон захочет услышать ваш отчет.

— Спасите хотя бы ребенка. Вам не пережить этой дороги. Этот ублюдок все равно, что мертв, а другой и двух шагов не может пройти по прямой. Только ступите на эту тропу, и вы все погибните. А то, оставьте мальчика здесь. Мы за ним последим и доставим к вам домой в целости и сохранности.

В голове у меня вспыхнуло воспоминание: голос дяди Финбара, слова, произнесенные им совсем недавно. «У тебя есть ребенок. И ты хочешь заполучить мужчину… а тебе не приходило в голову, что ты, возможно, не сумеешь сохранить их обоих?»

— Мы пойдем по этому пути все вместе, — сказала я, словно про себя, ласково гладя Брана по бритой голове, где отрастающая каштановая поросль скрывала узоры. — Все вместе.

Охранник промолчал, и люди Эамона скоро удалились в крепость, все, кроме двоих охранников с собакой, несших патруль неподалеку. Мы стояли на границе темной, булькающей жижи. Бран беспомощно растянулся на земле, я сидела рядом, с ребенком за спиной, а Альбатрос стоял, вглядываясь в широкую полосу болот и дальние холмы на севере. Он слегка пошатывался.

— Змей, — пробормотал он. — Выдра. Ребята. На той стороне.

— Думаешь, если мы сможем перебраться, они нас встретят?

— Ребята.