Змей кивнул. Он быстро раздал несколько приказов и Брана переложили на доску и унесли на другую сторону холма. Лошадей увели, вещи распаковали. Тихая организованность сквозила в каждом действии этих людей. Я услышала негромкий голосок Джонни, он очень уверенным тоном говорил нечто непонятное.

— Мне нужно заняться сыном, — сказала я, думая, что хорошо бы тот, кто заботится о нем сейчас, знал, чем можно кормить малышей, а чем не стоит, что для них безопасно, а что нет. — Его совсем закусали… надо приготовить отвар из норичника…

— Он справится, — улыбнулся Змей. — Крыса вырос в большой семье, из него выйдет отличная нянька. Я ему расскажу про норичник. А ты лучше объясни, что тебе нужно для Командира. А потом тебе стоит отдохнуть, и малышу с тобой вместе. Долгая получилась дорога для девушки.

— Это точно. Кажется, я целую жизнь назад уехала из Семиводья. Мы многим тебе обязаны. Змей, откуда ты знал, когда и куда прийти?

— Мы знали, где они с Альбатросом. Мы следили за Шии Ду, постоянно следили, с того самого момента, как Эамон впервые предал друга. Был у него союзник на севере, Командир его знал, тот время о времени помогал нам, предоставлял убежище, пускал на свои земли, когда все остальные гнали. У этого парня с Эамоном было твердое соглашение относительно одного участка земли, так он, во всяком случае, думал. Заплатил за него доброй скотиной, скрепил сделку. А однажды ночью люди в зеленом пришли к его сторожевой башне да и спалили ее до тла, прямо с дозорными. И что хуже всего, у одного из них как раз гостила семья. Жена, дочки маленькие. Почти все умерли от ожогов. Когда Командир об этом услышал, он сказал: «Рано или поздно это должно было проявиться, сын всегда похож на отца». Старый Эамон, папаша этого, он ведь продал своих союзников бриттам.

— Знаю.

— Да уж, должна знать! Короче, сосед Эамона позвал нас на помощь, вот мы и пришли. Разобрались с его отрядом так, чтобы его напугать. Командир не смог устоять, добавил в это дело своего особого стиля — отрезанную руку и все такое в этом духе. Хозяин-то руки давно уж помер. Эффектно, но неаппетитно. Командир так всегда делает.

— Но… — я просто не смогла удержаться, — о вас обо всех, и о Командире расказывают такое… банде Крашеного приписывают жестокости ничуть не лучше того, что ты только что рассказал. Как вы можете судить Эамона, если сами творите то же самое?

Змей нахмурился.

— Мы — профессионалы, — наконец произнес он. — Мы не убиваем женщин и детей. Мы никогда не жжем по ошибке невинных вместе с врагами. Да и вообще, как ты можешь верить в эти россказни? Чтобы сотворить все, что нам приписывают, мы должны были находиться в пятидесяти местах одновременно. Спроси Крысу, какого он мнения об Эамоне Черном. Это у него мать и сестры погибли в том пожаре.

Я оглянулась туда, где на склоне холма огонь слал в рассветное небо длинный язык дыма. Крыса сидел, держа Джонни на одном колене, и быстро двигал пальцами, очевидно, играя в какую-то игру, от которой мой сын в восторге скакал вверх-вниз. Чистая кожа малыша вся была в ярко-розовых укусах болотных насекомых. Крыса умело отвлекал маленькие ручки, не давая им расчесывать волдыри. Я поняла, за что этот парень получил свое прозвище. Глаза у него были посажены очень близко от длинного, острого носа, а широкая улыбка открывала неровные зубы.

— Крыса, он славный парень, — сказал Змей. — Быстро учится, несмотря на дурацкие ухмылки.