|
Я могла бы дотянуться до отца, до Ниав, даже до Альбатроса, правда это было бы сложнее, и они почувствовали бы только облегчение и некое ощущение благополучия и не знали бы, что это дело моих рук. Именно так я работала с сестрой в Шии Ду, когда отчаяние едва не сломило ее. Но Бран, даже израненный, обладал необоримо сильной волей, и он сражался со мной, как и предсказывал Финбар. У меня уже совершенно не осталось сил.
«Выходи!» У меня зашлось сердце. Древние пришли мне на помощь! Их голоса, тихие, но мощные, звучали из глубин земли.
«Выходи из тьмы. Неужели ты допустишь, чтобы твой сын рос без отца, а жена горевала одна? Неужели ты бросишь своих людей на произвол судьбы? Выходи, прими этот вызов!!!».
— Не слушай их! Я подпрыгнула, непроизвольно сжав руку Брана. Это был совсем другой голос, и его обладательница стояла в изножье тюфяка. Хозяйка леса, с мертвенно белеющим в темноте лицом, в иссиня черном плаще. Огненноволосый мужчина стоял рядом с ней, его волосы горели жутким, неестественным светом. Лица их были суровы, глаза глядели холодно. Я увидела их, вспомнила, как они сердились, когда я отказалась дать им обещание, и задрожала. Бран был совершенно беспомощен, и тут же лежал мой сын, а защитить их было некому, кроме меня. — Не слушай эти голоса! — повторила Хозяйка Леса. — Они ведут в никуда. Они стары, глупы, они принадлежат древним, испорченным существам, народу пещер и скал. В их словах нет смысла. — Простите меня, — дрожа произнесла я. — Думаю, это мои собственные предки, поскольку люди Семиводья пошли от смертного и девушки из рода Фоморов. Те, кого вы зовете испорченными, пытаются помочь мне. У нас очень мало времени. Если вы не собираетесь мне помогать, я вынуждена попросить вас оставить это место. Брови мужчины изумленно поползли вверх. Он попытался заговорить, но она прервала его. — Лиадан, — сказала она, и в голосе ее слышалась боль. — Этот мужчина умирает. Ты не сможешь вызвать его назад. С твоей стороны жестоко не давать ему уйти. Он мечтает о покое. Он сломлен, изранен, он не подходит дочери Семиводья. Он не сможет защитить ребенка. Позволь ему уйти и возвращайся в лес. Я сжала зубы и промолчала. — Следуй за нами, доченька. — Когда мужчина заговорил, маленькие язычки пламени стали то тут, то там зажигаться на его волосах и одежде, так что он весь засиял золотым светом. Он осветил серое лицо Брана, и тот показался мне почти здоровым. — Темные силы тянутся к твоему сыну. Многие готовы сделать все, что угодно, чтобы он не выжил. Мы можем защитить его. Мы сделаем так, что он вырастет сильным телом и духом, готовым к задаче, уготованной ему в будущем. Ты должна вернуться, иначе… Я увидела, как в его изменчивых глазах промелькнула ужасная мысль, и быстрее молнии вскочила и схватила спящего Джонни на руки. — Вы его не заберете! — воскликнула я, полным страха и гнева голосом. — Дивный вы народ, или не Дивный, но сына моего вы не украдете, вам не удастся оставить мне какого-нибудь подкидыша! И вы не станете отмахиваться от его отца. Они мои! Они оба мои, и я сохраню их обоих. Я не идиотка. Я знаю об опасности. Я знаю о леди Оонаг и… и… Я снова вернулась на тюфяк, где могла укрыть свою маленькую семью руками, где могла построить вокруг нас троих мощную стену любви. — С нами все будет в порядке. Мы сумеем защитить друг друга, — в моем голосе звучал вызов. — Я это знаю. У нас здесь много зашитников. А что до пророчества… если ему суждено сбыться, оно сбудется независимо от моих действий. Все произойдет как должно.
Я говорила, а воздух вокруг меня все сгущался, и ночь, и так уже темная, становилась все непрогляднее. |
