Зато из дальних походов конный караван гуарани возвращался с полными седельными сумками рассыпного золота. Загружался провиантом для себя и лошадей, а затем вновь растворялся в диких просторах.

Попытки проследить за старателями успехом не увенчались. Охотники натыкались на засаду, и молчаливые индейцы указывали стволами многозарядных винчестеров единственно безопасную дорогу назад. Самые настырные охотники пробовали прокрасться по следам парагвайского отряда, но отпечатки исчезали в водах горных речушек, а то и вовсе странно обрывались на краю ущелий или у отвесных горных круч.

Местным жителям было невдомёк, что отряд индейцев мог, и впрямь, перелететь через ущелье или воспарить на вершину горного кряжа. Конечно, не всех разом Небесный Ягуар переносил по воздуху, приходилось работать отдельно с каждым всадником и конём, но много времени колдовской переход не занимал. А чтобы никто не подглядывал за дьявольским таинством, шаман контролировал колдовским взором окрестности и, если требовалось, посылал индейцев спугнуть случайных наблюдателей.

По пути следования экспедиция разгружала овёс из седельных сумок в тайники, чтобы на обратной дороге не утруждать коней, до предела загруженных золотом. И так, на крутых подъёмах, Небесному Ягуару приходилось помогать усталой животине: вектором гравитации сбрасывать часть тяжести с натруженных спин.

Алексей не зря водил с собой только гуарани: они не выдадут чужакам места золотых россыпей на Алтае и не будут зря трепать языком о чудесной силе великого вождя. Индейцы относились к силе Небесного Ягуара спокойно: даже притяжение золотого песка и самородков к рукам шамана воспринималось ими как божественная данность. Естественно, в родном крае, у костра, гуарани правдиво поведают соплеменникам об увиденных чудесах левитации и магнетизма, но для бледнолицых чужаков эти легенды так навсегда и останутся лишь индейским фольклором.

Шесть тонн золота притащили гуарани в лагерь экспедиции. Пять из которых золотой крошкой засыпали вместо пороха в гильзы снарядов и заткнули боеголовками, лишь пролетарскую долю оставили в кожаных мешках. Сбор свободно разбросанных фракций металла с поверхности золотоносных месторождений выполнял ещё и маскировочную функцию: геологам большевиков будет потом трудно найти подземные заначки парагвайского магната. Алексей мог бы и побольше собрать рассыпного золота, однако скрытно переместить добычу было проблематично, да и грузоподъёмность тележного каравана не позволяла. Посторонним атаман объяснял желание увезти в Парагвай, якобы сэкономленные, снаряды, дефицитом у казаков боекомплекта подходящего для морских орудий калибра.

Местным охотникам проследить за старателями так и не удалось, зато навести лихих дальних родственничков на лагерь экспедиции, они посчитали своим долгом. Напасть на укреплённые позиции с пулемётными гнёздами грабители не рискнули: караул морячки несли бдительно, но зато подловить гужевой караван на просёлочной дороге во время долгого перехода к железнодорожной станции — казалось делом простым.

Объёмные кожаные мешки, доверху набитые золотыми самородками, притягивали разбойников, как магнит железные опилки. Вокруг лагеря старателей постоянно крутились разведчики, ожидая, когда же наконец–то караван двинется в обратный путь. Наезженная дорога из посёлка одна, главное было только не упустить момент выхода обоза. Конечно, у грабителей имелся соблазн напасть на гружёную золотишком вереницу всадников, когда старатели возвращались из очередного рейда. Однако жадность не позволяла размениваться по мелочам — хотелось завладеть разом всей накопленной в лагере казной.

Алексей контролировал пространство вокруг и в ходе рейдов всегда был готов к отражению нападения. Перестрелять дюжину бандитов Сыну Ведьмы труда не составляло.