— И каков размах парагвайской авантюры?

— На данный момент, нам известно о более чем пятидесяти тысячах бежавших из лагерей осуждённых, — вытянувшись по стойке смирно, доложил комиссар. — Основная масса это разжалованные командиры РККА, в основном из старых царских военспецов и приспешников осуждённых за измену командармов. Остальной состав — это инженеры и научные работники, уличённые в шпионской деятельности в пользу зарубежных стран.

— Как раз тот контингент, который по секретному договору с Парагваем мы согласились им выдавать для перевербовки, — пуская дым из трубки, задумчиво рассуждал Сталин. — И про который Ронин просил в последней записке, чтобы мы не препятствовали его самостоятельному выходу с территории Советского Союза.

— Да мы, Иосиф Виссарионович, и так до лета не сможем подавить вооружённый бунт такой армии зэков, — развёл руками Берия. — Нам их на Крайнем Севере нечем достать.

— Лаврентий, а что о нашей промашке уже известно за рубежом? — решил обыграть ситуацию по–другому Сталин.

— В газетах пока ничего не пишут, а информацией из правительственных глубин мы, после чистки наших штатов внешней разведки Ежовым, располагаем чрезвычайно скудной, — опять укорил предшественника Берия. — Однако я думаю, что зарубежные коллеги заподозрят органы НКВД в инсценировке массового побега, организованного для легализации передачи заключённых в руки Парагвая.

— Вот пусть так и дальше думают, — хитро усмехнулся в усы Сталин. — И прекратите всякую суету в Сибири, не наказывайте руководителей, виновных в организации перевода заключённых в более северные регионы. Считаем, что всё прошло по плану операции… Как там парагвайцы её назвали?

— «Ледниковый период», так расшифровали её название наши спецы из перехваченной радиограммы, — раскрыв красную папку, сверился с записью в докладе Берия.

— А военно–морской флот для блокады северных морей мы, всё же, к навигации подтянем, — пустив облачко дыма, решил подстраховаться вождь.

Однако поторговаться с Рониным ему больше не довелось. Парагвайцы всю зиму и весну водили караваны дирижаблей, перетаскивая личный состав из северных посёлков в Китай, пока не вывезли всех людей. Государственную границу Советского Союза пересекали в тёмное время суток, стараясь подняться повыше.

Особо никто парагвайцам и не мешал, но, все же, в самом начале воздушного транзита, Алексею пришлось лично обломать крылья парочке ретивых истребителей. Лётчики спаслись на парашютах, а причины разрушения самолётов так и остались загадкой. После потерь в воздухе, из Москвы пришёл категорический приказ больше не приближаться к вооружённым секретными пушками дирижаблям.