— А если немецкие войска переметнутся на сторону Японии?

— Ярых фашистов на свободу никто не выпустит, ведь кто–то же должен ответить за преступления нацистского режима. Ну а кадровому офицерскому составу вновь совать голову в петлю вряд ли захочется. После вступления СССР и Великобритании в войну с Японией её участь будет предопределена — лишь вопрос времени, когда самураи поднимут белый флаг.

— Да, против всего мира одним япошкам, с их ограниченной промышленной базой и отсутствием сырья, не устоять, — кивнул Сталин. — Однако, уже зная о кознях англичан, мне не хотелось бы подставлять спину капиталистам.

— А как на счёт того, чтобы показать им задницу, издали? — усмехнулся казачий атаман.

— Не хотелось бы и нарушать слово, данное американцам, когда договаривались об открытии ими Второго фронта, — скривился от грубой казацкой шутки генералиссимус.

— Расчётливые союзнички выжидали в сторонке, больше года тянув с открытием Второго фронта, — напомнил козни западных дружков Ронин. — Думаю, англичане и сейчас не очень–то поторопятся перебрасывать свой флот на другой край света. Наверняка, сошлются на финансовые трудности и послевоенную разруху в стране. Так ведь и у Советского Союза проблем не меньше. И пока британцы не вступят в боевые действия с Японией, нам тоже не следует торопиться. Кстати, мы япошкам отплатим той же монетой, ведь самураи, угрожая с тыла, заставили нас держать полумиллионную армию на Дальнем Востоке.

— Да уж, англичане придут только для делёжки пирога, — согласился Сталин. — И занести над головой самурая карающий меч — идея тоже правильная. Пока капиталисты будут бодаться с самураями, мы сумеем чуток оклематься от последствий войны. Но вот только нам придётся кормить миллионную армию немецких дармоедов, и ещё их нужно чем–то вооружить.

— Пленных для хозработ у вас останется тоже в достатке, — отмахнулся Ронин. — А вооружить армии добровольцев можно трофейным оружием и американской техникой, которую по условиям ленд-лиза вас обязывают американцы вернуть. Если чего будет недоставать, так пусть заокеанские союзники сами добавляют — у них главный интерес в этой военной компании.

— Но нам придётся нарушить мирное соглашение с Японией, — с прищуром глянул на ушлого атамана Сталин, ожидая, как он посоветует вывернуться из неудобной ситуации.

— Вы нарушите его только тогда, когда советские войска перейдут границу. А отправка в западные провинции Китая рабочих команд из немцев и передача американцам трофейной техники и вооружения в счёт погашения долгов по ленд-лизу — это всего лишь коммерческая, а не военная операция. То, что товарищ Мао Цзэдун вооружит немецких рабочих и направит их на фронт, он будет вынужден сделать в противовес росту гоминьдановских армий Чан Кайши, которые получат подкрепление из Западной Европы. Ведь всем очевидно, что после изгнания японских оккупантов в Китае разгорится война между бывшими союзниками. И эдак уравновесив силы, китайские коммунисты не позволят капиталистам использовать немцев в борьбе против революционных войск, ибо заставить немцев воевать против своих соотечественников будет чрезвычайно трудно.

— Ох, и хитёр же ты, владыка, — с уважением глянул на парагвайского деятеля Сталин. — Далеко за политический горизонт зришь.

— Будем учиться у западных союзников, как с пользой и вовремя надо Второй фронт открывать, — усмехнулся Ронин. — У парагвайских казаков в Китае тоже свой коммерческий интерес имеется.

Последнее замечание развеяло сомнения Сталина в удивительном альтруизме парагвайского владыки — всё встало на свои места. Однако, уже давно зная Ронина, Иосиф Виссарионович подозревал, что в оплату за посреднические услуги по организации с союзниками договора о переброске немецких армий и флота в Юго–Восточную Азию парагвайский атаман попросит ещё дополнительные уступки от всех заинтересованных сторон.