|
Пакистанцы и душманы за ночь перегруппировались, и сейчас они окружили базу со всех сторон. Кольцо постепенно сужалось к центру, где стояли склады. Справа ударили длинными очередями афганские солдаты, и тут же их поддержала группа Тамарина. Патронов не жалели, били длинными очередями, создавая перед наступающими свинцовую стену. Наступающие залегли и повели неприцельный огонь. Викулин собранный и спокойный, не отрывался от пулемета. Часть душманов и пакистанских солдат залегла на голой земле, некоторые пытались отползти к развалинам. Викулин видел это и беспощадно строчил. Тамарин заметил, как за небольшой бугор спрятался душманский гранатометчик, и окликнул Сейсейбаева:
— Видишь бугор? — Это тот, по которому ты ведешь огонь? Да, вижу. — Бей по нему из гранатомета! Сейсейбаев был отличным гранатометчиком и, если первую гранату он послал прямо в бугор, то вторую положил рядом с ним так, чтобы ее разрыв достал спрятавшегося там душмана. Они оба видели, как взрывом выбросило из-за бугра душмана, и он остался лежать на открытом участке. Уцелевшие душманы скрылись в густой пыли. Мохаммад Наим тут же стал подтаскивать к безоткатному орудию ящики со снарядами. — Атака длилась минут двадцать, — громко сказал он, — а я успел сорок четыре выстрела сделать… — Он прервался и сосредоточенно начал смотреть вперед. Да и советские солдаты насторожились. Они ясно слышали приближающийся шум мощных моторов. — Танки?! — не то спрашивал, не то утверждающе сказал Сейсейбаев. Из пыли, словно проявляясь на фотопленке, медленно выползали и все четче вырисовывались силуэты танков. «Американские, М-60», — Тамарин схватился за гранатомет. Сейсейбаев уже целился, а Викулин, пригибаясь, бросился к ближайшему гранатомету. — В лоб не бить! — крикнул Тамарин. — Старайтесь в гусеницу, а затем в борт! Грохнула безоткатка, но — мимо. Мохаммад Наим тут же начал целиться в другой танк, который сделал поворот и его левый бок был прекрасной приманкой. Однако снаряд только скользнул по бортовой броне. Зато Сейсейбаев был более удачливым: одной гранатой разорвал гусеницу, а другой смог поджечь танк. Справа кто-то из афганцев тоже подбил танк. В этот момент из пыли вылезла новая группа танков, а за ними — пехота. Танки не вели орудийный огонь, били только из пулеметов. Они медленно начали надвигаться на склады. Пять тяжелых бронированных чудовищ, расположившись полукольцом, ползли на Тамарина и его товарищей. За ними группами бежали душманы и пакистанские солдаты. — Арнольд! Викулин! — крикнул Тамарин. — К пулемету! Отсекай пехоту от танков. Викулин смог «отсечь» пехоту, но только от тех танков, которые наступали левее. Тамарин тщательно целился в ближний к их позиции танк. Приземистый, пятнистый, с орудием, смотревшим, казалось, прямо в глаза, он медленно приближался. «Пора!» — приказал себе Тамарин и выстрелил. Длинный огненный шлейф ударил в гусеницу. Полковник Мохаммад Наим тоже удачно выстрелил из своей безоткатки, и еще один танк стал. Странный был бой. Пакистанские орудия молчали, боясь угодить в склад снарядом, и позиции обороняющихся поливались пулями. Не ойкнув, упал с широко раскрытым глазом Викулин. Во лбу, рядом с грязной повязкой, у него чернела дырочка. Схватился за левое плечо афганский полковник, а его даже перевязать некому. Тамарин бил из гранатомета, а Сейсейбаев — из ручного пулемета. До противника пятьдесят, сорок, тридцать метров. — Гранатами их! — крикнул Тамарин и, хватая из ящика гранаты, одну за другой начал бросать, стараясь, чтобы падали сбоку от танков. В этот момент он почувствовал, что стала тяжелой рука. |
