Не в силах выразить своего удивления, Кусанаги только покачал головой.

Накануне вечером сестра сказала, что ее дочь будет выступать на школьном празднике, и попросила пойти вместе с ней. Истинная причина заключалась в том, что она хотела заснять выступление дочери на видео, но не умела обращаться с камерой. А муж, несмотря на субботу, вынужден был уехать в срочную командировку.

Таким образом, ему пришлось с видеокамерой в руках сопровождать сестру в школу. Уже у входа в спортивный зал его несколько удивил плакат: «Соревнование на звание чемпиона по танцам». Он‑то думал, что речь об обычном детском празднике.

– Внимание, следующая – Миса. – Сестра толкнула его коленом. Кусанаги поспешно поднял камеру.

После нескольких слов ведущего на сцену выбежали пять девочек. Глядя на них через глазок видеокамеры, Кусанаги вновь опешил. Девочки были одеты в ярко‑красные китайские платья. Более того, на платьях был разрез по самое бедро.

Из зала послышались приветственные аплодисменты.

– В наше время все девочки такие, – сказала Юри, когда они выходили из спортивного корпуса.

– Сочувствую твоему супругу.

– Он уже привык. А то были постоянные ссоры.

– Как я его понимаю!

Сестра рассмеялась. Кажется, она ничего не имела против раннего созревания.

– Пойду позову дочь. А ты не против с нами пообедать? С меня причитается за киносъемку. Правда, здесь поблизости только семейный ресторан…

– Звучит неплохо.

– Ну, тогда жди здесь.

Сестра вновь направилась в сторону спортивного корпуса. Проводив ее глазами, Кусанаги задержал взгляд на стоящем рядом здании для занятий кэндо. У входа висела вывеска: «Музей курьезов».

Решив, что это поможет убить время, он вошел внутрь. Пройдя мимо скучающего привратника, оказался в помещении музея. И впрямь, выставленные предметы были весьма экстравагантными. На «кирпиче, сделанном из глины с бейсбольного стадиона» виднелось несколько круглых отверстий, проделанных, согласно объяснению, «слезами переживавшей горе поражения команды». Возле висел старый ковер, явно подобранный где‑то на помойке, снабженный надписью: «Ковер‑самолет (к сожалению, скоростные характеристики уступают современным летательным аппаратам)».

«Что за инфантильный юмор!» – думал он, переходя от одного экспоната к другому, как вдруг встал как вкопанный.

Перед ним на стене висело человеческое лицо, сделанное из гипса. Сопроводительная надпись гласила: «Посмертная маска зомби». Лицо мужчины с плотно закрытыми глазами. Посреди лба – круглая выпуклость, вероятно, родинка. Возраст определить было трудно. Но уж точно не школьник.

Лицо выглядело на удивление достоверно, и Кусанаги засомневался, что его просто‑напросто слепили. Скорее всего, с помощью резины или какого‑то другого материала сняли форму с реального лица, после чего залили ее гипсом. Сейчас есть резина, застывающая за несколько минут.

И однако…

Разглядывая гипсовое лицо, он не мог отделаться от странного чувства. Вначале он только недоумевал, откуда в нем это подспудное беспокойство. И вдруг его осенило.

Он детектив. Работает в первом отделе, следовательно, имеет дело с убийствами. Разумеется, ему не раз приходилось видеть трупы.

Из своего опыта он знал, что у умерших особое выражение лица. Совсем не такое, как у живого человека, который всего лишь закрыл глаза. И дело не в физических характеристиках – цвете кожи или ее состоянии. Различается выражение лица в целом.

Посмертная маска…

Да, так это называется, подумал он. И в то же время не мог поверить своим глазам. Трудно вообразить, что какой‑то школьник снял гипсовую маску с лица трупа.

«Просто ему удалось искусно передать выражение…» – убедил он себя, чтобы хоть как‑то унять беспокойство.