— Мне нужно, чтобы вместе со мной перевели Джастина, Гранта, Пауля. Вот моя цена.

— Слишком много просишь. Но их безопасность я готов гарантировать. Хотя им придется остаться здесь. Если вдруг передумаешь, передумаем и мы. Если попытаешься удрать, или покончить с собой, или заговоришь, с кем не положено, или попробуешь передать послание — мы отыграемся на твоих близких. Таковы условия сделки. Вот так просто.

Долгая тишина.

— В таком случае пусть они будут со мной, — настаивал Уоррик-старший.

— Я и так чрезмерно щедр. — Жиро покачал головой. — Хотя, сам понимаешь, ты такой щедрости не заслужил. Так и быть — отдаю тебе Пауля. Я все-таки отношусь к тебе хорошо. Но, разумеется, положения нашего договора распространяются и на него.

— Попробуй только тронуть его!

— Послушай, что ты себе вообразил? Может, думаешь, я заставлю его шпионить за тобой? Нет. Этим будет заниматься не он. И не твой отпрыск. И не ази. Давай договоримся: мы оба станем придерживаться нашего соглашения. Идет?

Подумав, Джордан кивнул. Губы ученого слегка подрагивали.

— Тебе придется задержаться в Ресионе, — объявил Жиро, — пока Комитет по внутренним делам проводит расследование. Придется даже посидеть за решеткой. Но сносные условия гарантирую. Мы устроим тебе даже встречу с Паулем. Что касается сына, то ваше общение будет крайне ограничено. Предупреждаю заранее: парень наверняка попробует помочь тебе. А потому подави всякие такие попытки в зародыше. Ты скорее всего единственный, кому это под силу. Согласен?

— Да.

— Сейчас прокручу обещанную пленку.

— Не нужно.

— Ты должен увидеть ее. В самом деле, не отказывайся. Сможешь потом подумать на досуге, каким образом мы ею воспользуемся, если ты вдруг сумеешь дать публике понять, будто твое преступление имеет политическую подоплеку. Но, полагаю, ты — человек рассудительный. И еще, что ты сможешь вскрыть причастность к совершенному убийству радикальных элементов. В частности, речь идет о центристах. Нужен ведь хоть какой-то мотив, верно?

— Най нажал кнопку, и встроенный в стену экран тотчас засветился. Хозяин кабинета не сводил глаз с лица посетителя. Однако Уоррик-старший смотрел не на экран, а куда-то в угол. В полумраке кабинета поблескивали вспышки изображений из обучающей ленты, а лицо Джордана казалось вырезанным из какого-то светлого материала. Между тем с экрана доносились голоса, там же без конца переплетались тела. Но Джордан упорно не смотрел на экран. Не смотрел, но реагировал. И слышал.

В этом Жиро ничуть не сомневался.

— Джордан Уоррик когда-нибудь высказывал в вашем присутствии свое отношение к Ариане Эмори?

— Да, господин, — отозвался Грант. Сидя у стола и сложив руки перед собой, юноша смотрел на то и дело вспыхивавший цветными бликами планшет для записей — небольшой черный ящичек, стоявший между ним и человеком, который, по его утверждению, прибыл из Комитета по внутренним делам. Вопрос следовал за вопросом…

Джастин так и не вернулся.