Ариану Эмори должны были отправить в космос. Она сама просила еще при жизни: никаких памятников. Тело кремировать и прах отправить в космос. Волю покойной решено было уважить: после кремации урну с прахом планировали доставить на транспортник «Галлант», весьма кстати залетевший в Сайтинскую систему. Экипаж транспортного корабля должен был зарядить пеплом покойной одну из ракет и выпустить ее в сторону Солнца. Таков был последний каприз, исполнения которого Ариана добилась от правительства Союза.

«Стерва постаралась предотвратить возможность использовать ее генетический материал, — смекнул Кореин. — И потому в качестве склепа выбрала Солнце».

7

Убийство и последующие похороны занимают не так много времени, чтобы мог слететься весь Совет (даже на столь грандиозное событие) — но Секретари Комитетов находились частью в Новгороде, частью на станции; сенат Сайтина проводил очередную сессию; заседал и Совет Миров. Послы же Земли и Альянса прибыли с Сайтинской станции. Налицо были и три Советника: Кореин из Комитета по гражданским делам, Илья Богданович из Комитета по государственным делам и Леонид Городин из Комитета по обороне.

Фактически, рассудил Кореин, налицо большинство — две трети — центристов. Но во время похорон пользы от этого было не очень много.

Разумеется, требовалось высказать Наю ряд дежурных любезностей в связи с его назначением временно исполняющим обязанности председателя Комитета. Без положенного в таких случаях банкета — к этому обязывал скорбный момент, даже если бы Най не был двоюродным братом погибшей. Но скорбь не означала отказа от посещения кабинетов, хозяйкой которых еще недавно числилась Эмори. И отказа от проявления формального уважения. Необходимо было хотя бы на короткое время пересечься с Наем, выразить ему соболезнования по поводу утраты. И изучить этого человека, попробовать угадать, что он собой представляет, причем времени на общение отводилось крайне мало. Что только осложняло задачу: оппоненты Эмори во что бы то ни стало должны были понять, кто он — Жиро Най, вынырнувший словно ниоткуда, дабы примерить мантию Арианы…

Не более пяти минут отводилось на то, чтобы по возможности определить, сможет ли новичок (между прочим, тоже из категории Особых) уверенно взять бразды правления и продолжить политику предшественницы.

— Господин, — молвил Най, пожимая Михаилу руку, — мне кажется, будто я вас знаю. И немудрено — в свое время мы с Ари вели длинные застольные дискуссии. Она отзывалась о вас с большим уважением.

Кореину стало не по себе: во-первых, оттого, что он не знал Ная, а тот уже оказался осведомлен о нем; во-вторых, зная, что представлял собой Най, нетрудно было догадаться, как отреагировала бы на создавшееся положение сама Ариана.

Какие-то доли секунды Михаил даже испытывал искреннее сожаление по поводу гибели Эмори. Конечно, она была порядочная стерва, однако Кореин истратил целых двадцать лет, дабы изучить ее. Най же казался сплошной загадкой. И оттого Михаил ощутил смесь горечи и растерянности.

— Мы постоянно с ней спорили, — пробормотал Кореин тоном, каким привык разговаривать с новоиспеченными коллегами за долгий период своего пребывания в Совете. — Однако оба мы пеклись об интересах государства. Скорблю, скорблю от души. Не думаю, что когда-либо признавался ей в чем-то подобном. Не думаю также, что кто-нибудь из нас по-настоящему представляет себе, каким станет Союз без доктора Эмори.

— Мне нужно обсудить с вами ряд серьезных проблем, — отозвался Най, не отпуская руки собеседника. — Если точнее, речь о проблемах, которые тревожили бы и ее.