— Нет.

— Черт, да скажи правду!

Грант заерзал — причем довольно странным манером. Заявила о себе боль, глубокая боль.

— Грант, как ты думаешь — они действительно что-то изменили во мне?

— Не разбираюсь в урожденных людях, — уклончиво отозвался ази.

— Не увиливай!

— Я только собирался сказать… — Грант побледнел, тщетно пытаясь стиснуть дрожавшие губы. — Джастин, я не понимаю… Не понимаю вас, людей.

— Не ври. Что ты хотел сказать?

— Не знаю, как ответить. Ты просто пережил сильное потрясение; будь ты ази, с тобой случилось бы то же, что со мной. Наверное, так было бы даже лучше. Не знаю, что творится у тебя внутри. Я вижу… Вижу, как ты…

— Ну же, Грант!

— … Ты не… Не такой, каким должен быть, случись что-нибудь подобное. Кто мог это сделать? Узнай. Придумай что-нибудь.

— Меня интересует другое. Они что-нибудь сделали со мной?

— Не знаю, — отозвался Грант без колебаний. — Не знаю. Я не разбираюсь в психошаблонах КВ.

— Уж в моем мог бы разбираться.

— Джастин, не нужно загонять меня в угол. Я просто не знаю. Не знаю и не хочу знать, как все выведать.

— Мне надавили на психику, так ведь? Ну же, давай! Грант, помоги хоть чем-нибудь.

— Думаю, у тебя образовались рубцы. Не знаю только, нанес ли их Петрос или, наоборот, пытался залечить.

— Либо просто лишил меня сознания и сделал со мной то же, что и Ари. А ребенок… — Джастин вздрогнул, ощутив сильный эмоциональный толчок. И снова началось путешествие во времени. «Я боюсь вспышек образов из обучающей ленты, — думал он. — Я отгородился от них. Спасся от того времени. То есть решение нужно искать именно в этом, не так ли?»

Петрос сказал:

— Я намерен положить всему конец.

Изолировать.

Боже — это ведь психоблок! Очень может быть.

«Они мне не друзья. И Джордану тоже. Это ясно».

Уоррик-младший порывисто набрал в легкие побольше воздуха.

«Изолируют все, что я узнал от нее, — решил юноша. — Мне чертовски страшно».

— Джастин?

«Добивалась ли она того, чтобы именно это творилось в Ресионе? Хотела ли, чтобы ребенок оказался в лапах Жиро? Черт, но ведь при жизни Ари держала Жиро на коротком поводке. Стоило ей умереть…»

— Джастин!

Только теперь до Уоррика-младшего дошло, что брат отчаянно встряхивает его. И что ему по-настоящему страшно.

— Все хорошо, — пробормотал он. — Все замечательно…

Джастин ощутил прикосновение руки Гранта. Рука оказалась теплой. Юноше показалось, будто его насквозь пронизал ветер. Он сам не знал, на что смотрел: на сад или на пруд.

— Грант, — медленно молвил он, — не знаю, является ли девочка воплощением Ари, ясно одно — она очень умна. Она догадалась, как одурачить их всех, надавить им на психику. Разве это не самое главное? Она доискалась, чего они добиваются — разве не это ты имеешь в виду, вспоминая подопытных Хауптманна? Заставила всех поверить в это. Всех — в том числе Денниса, Жиро и Джейн. Не хочу даже думать о том, что станется с нами, реши Жиро, будто мы представляем для нее угрозу.

— Джастин, будет тебе! Идем, здесь холодно.

— Тебе не кажется, что мне поставили психоблок? — Джастин снова вернулся из мысленного «оттуда»; взглянул в бледное от холода лицо брата.