А юноша ответил: «Добро пожаловать!» Флориана попросили подняться, дабы все могли получше разглядеть его. Мальчик разволновался. Однако любознательный паренек тоже поднялся и представил его всем как Флориана AF, напарника Кетлин и по совместительству техника. Вообще-то мальчик не был уверен в справедливости целой грозди пышных эпитетов, которыми его наградили, но и отрицать ничего не стал — в сущности, его нынешнее положение описали почти правильно; все некоторое время рассматривали его, после чего одобрительно закивали, давая понять, что принимают его в свою среду — теперь можно было спокойно сесть. Данный обычай не слишком отличался от принятого в спальном кубрике — разве что в кубрике не было необходимости подниматься из-за стола, так как в трапезной собирались обитатели сразу всех кубриков. В Зеленой Казарме имелась своя кухня, и по желанию подавались вторые и третьи блюда — на это даже не требовалось особого предписания врача.

Инструктор сообщил, что впереди — два часа свободного времени, а в 23.00 — отбой и надо гасить свет.

Однако Кетлин сочла необходимым вернуться в расположение — так именовались жилые помещения в Зеленой Казарме — и подумать над предстоящим испытанием в Комнате, ибо Инструктор сказал, что они вправе это делать; и до самого отбоя Кетлин с Флорианом задавали друг другу вопросы о Комнате.

Раздевание перед отходом ко сну доставило Флориану несколько неловких минут. Никогда еще ему не приходилось раздеваться в присутствии девчонок, за исключением врачей и техничек, да и те позволяли ему накинуть что-нибудь, отворачивались либо вовсе выходили. А Кетлин сказала, что в раздевании нет ничего зазорного, ведь они — соседи по комнате, и что все так делают. Так что Кетлин без всякого смущения сбросила рубашку и штаны; Флориан последовал ее примеру, а Кетлин первой отправилась в душ. Вскоре она вернулась, переодевшись в чистое белье, а старое отправила в бельевую корзину.

Кетлин без одежды оказалась в точности такой, какой представлял ее Флориан — мускулистая, с гладкой кожей, и поджарая, что невольно наводило на мысль, будто с кормежкой в службе охраны дела обстоят плохо. К счастью, подозрение можно было смело отмести — Флориан только что съел здешний ужин. Конечно, Кетлин просто обладала особым телосложением: была уже в груди, ребра выпирали — а там, где у мальчишек намечались мышцы, у Кетлин было совершенно плоское тело. Раньше ему не приходилось видеть девчонку в одном белье. Белье было тонкое и почти ничего не скрывало, и мальчик отчаянно пытался не смотреть на напарницу и даже не думать о том, что она смотрит на него. Он не знал, отчего это нехорошо, но тем не менее был в этом уверен. Но деваться было некуда — не спать же в одежде?!

А потому от них требовалось проявить такт по отношению друг к другу и примириться с обстановкой.

Флориан по-быстрому, как советовала напарница, принял душ — ведь душевая могла очень скоро понадобиться Взрослым; натянув свежее белье, юный ази покинул ванную и тотчас улегся на нижнюю (верхнюю облюбовала Кетлин) койку. Расстояние от двери в ванную до постели паренек преодолел с быстротой молнии, ибо ему неловко было скакать по помещению в одном белье, в то время как напарница успела укрыться одеялом.

— Кто ложится последним, — донесся сверху голос Кетлин, — гасит свет. Таково мое Правило. Ты не против?

Не вылезая из постели, Флориан огляделся в поисках выключателя. Никогда прежде молодому ази не приходилось бывать в помещении, где свет не отключался автоматически, в заданное распорядком дня время.