— Здорово, — одобрил Джастин, на минуту теряясь, ибо он менее всего ожидал, что Ари начнет с воспоминаний.

— Он был мастер на подобные вещи. Тебе не доводилось общаться с ним? Конечно, нет, — он умер в 45 году.

— То есть до моего рождения.

— Проклятие, за временем просто не уследить! — подхватив гостя под руку, госпожа Эмори подвела его к следующей картине. — А вот это — настоящий шедевр Кисти Фаусберга. Несколько наивно, но зато именно таким было его первое впечатление от альфы Центавра. Теперь туда уже не летают. Эта картина мне особенно по душе.

— В ней действительно что-то есть, — согласился юноша, глядя на полотно со странным ощущением их древности и неожиданно сознавая, что картина действительно была написана человеком, самолично побывавшим в несуществующей уже звездной колонии.

— Когда-то люди не задумывались о ценности подобных вещей, — продолжала Ариана. — А я уже тогда знала. С первыми кораблями прилетело множество художников-примитивистов. Поскольку скорость кораблей была ниже скорости света, у них была масса времени, чтобы дать полный простор полету творчества. Фаусберг работал ручками для прокладки курса и акриловыми красками, и потому я, черт возьми, в конце концов настояла на разработке новой технологии консервации прямо на станции. Да, настояла. Мой дядя накупил в свое время великое множество полотен, и мне захотелось сохранить все в целости. Потому-то, собственно, до нас дошли картинны с «Арго». Большинство их сейчас находится в музее в Новгороде. А теперь Солнечная станция возжелала заполучить одну из работ Фаусберга — «Сигни-61» — и это очень скверно. Впрочем, мы можем пойти им навстречу — но только в обмен на что-нибудь равноценное. Я как раз подумываю об одном из полотен Коро.

— Кто такой Коро?

— Боже, мальчик, ты не знаешь! Представь деревья, зеленые деревья. Видел когда-нибудь обучающие ленты о Земле?

— Целую кучу, — пренебрежительно отозвался юноша, на мгновение забывая свою настороженность и вспоминая виденные в разное время обучающие ленты о жизни на далекой Земле — еще более странной, нежели первобытный Сайтин.

— Ну так вот — Коро писал пейзажи. Помимо всего прочего. Нужно дать тебе кое-какие обучающие ленты. Посмотрим прямо сегодня. Эй, Кетлин, у вас есть сериал «Истоки искусства людей»?

— Уверена, что есть, госпожа. Я принесу.

— Вместе с остальным. Так вот, мой юный друг, это один из наших родственников… По фамилии Шевченко. У нас есть соответствующие записи. Бедняга скончался из-за отказа системы жизнеобеспечения, когда они только-только обустраивались на Питоне — то есть на побережье. Но он поработал на славу.

Алые скалы на синем фоне. Это было уже куда более знакомо и потому интересно. Втайне Джастин решил, что и сам способен изобразить нечто подобное. Однако юноша был слишком хорошо воспитан, чтобы высказать подобную мысль вслух. Он время от времени делал наброски, даже пытался рисовать серьезно под впечатлением увиденных работ художников-исследователей. Не имея возможности летать на другие планеты и в звездные системы, он просто выдумывал их. И никогда в жизни не мечтал покинуть Ресион.

Пока подобная возможность не замаячила перед отцом.

В комнату вошел Флориан; он протянул хозяйке граненый хрустальный бокал, в котором золотилась какая-то жидкость.

— Апельсиновый сок с водкой, — пояснила она. — Пробовал когда-нибудь апельсиновый сок?

— Искусственный, — отозвался юноша, как и все, имевший возможность питаться в основном искусственными продуктами.