— Да, господин, — выдавил юноша, замечая, что проклятый монитор перестал пищать, едва ему удалось взять пульс под контроль. — Скажите, что с Джастином?

Снова потрепав пациента по плечу, Иванов поднялся, подошел к двери и распахнул ее.

В палату вошел Джастин. Монитор запищал снова, писк перерос в пронзительный вой, но затем все стихло; Грант смотрел на брата точно сквозь дымчатую пленку. Врачи допустили в палату даже Джордана. И Гранту стало невероятно неловко.

— Как самочувствие? — первым делом поинтересовался Джастин.

— Все хорошо, — заверил Грант, вновь теряя контроль над пульсом и проклятым писком, отчего по его лицу заструились слезы. — Кажется, я натворил дел…

— Нет, — отозвался Джастин, подходя и беря брата за руку. Запищавший было монитор опять умолк. — Все в порядке. Конечно, шок был, но теперь-то все позади, ты дома. Слышишь?

— Да.

Наклонившись, Джастин обнял больного, не обращая внимания на препятствия — смирительные ремни. И вновь выпрямился. Затем у постели оказался Джордан. Обняв сына, стиснув руками его плечи, он сказал:

— Просто отвечай на их вопросы, и все. Ладно?

— Да, господин, — отозвался Грант. — Нельзя попросить их выпустить меня отсюда?

— Нет, — признался Джордан. — Это ведь ради твоей же безопасности. Понимаешь? — Джордан поцеловал сына в лоб, чего не делал очень давно. — А пока спи, слышишь? И если тебе пропишут обучающую ленту, я обязательно ее посмотрю. Лично.

— Да, господин.

Не шевелясь, юноша наблюдал, как отец и брат вышли за дверь.

Монитор снова запищал, свидетельствуя о его смятении.

Грант понял, что остался один. Ему предстояло многое преодолеть, прежде чем его отпустят. Он понял это, глядя за отцовское плечо, в лицо Джастину.

«Где я? Что же стряслось на самом деле? Я вообще выходил отсюда?»

В палату вошла медсестра со шприцем, и Грант понял: не поспоришь. Он, правда, попытался успокоить монитор, попробовал что-то возразить.

— Но это всего лишь успокоительное, — молвила медсестра, поднося шприц к его руке.

Впрочем, ази не был уверен, что к нему пожаловала именно медсестра, а не Джеффри. Заметавшись, он вновь увидел перед собой забрызганную кровью белую стену и услышал чьи-то вопли.

12

— Ну, все в порядке? — бросила Ариана, когда Джастин — между прочим, один — пожаловал к ней в кабинет.

— Когда его выпишут?

— Ох, — вздохнула женщина, — не знаю. Откуда же мне знать? Как не знаю, что делать с соглашением, которое мы заключили. Теперь оно кажется нелогичным, не так ли? Ну, чем ты собираешься отблагодарить меня?

— Молчанием.

— Милый, ты поставишь под удар очень многое, если осмелишься нарушить это молчание. Как и Джордан. Не потому ли мы теперь делаем то, что делаем?

Джастин испугался, но попытался скрыть страх. И сказал:

— Нет, просто тебе не хочется пустить под откос проект, с которым ты носилась столько времени. Именно сейчас ты не заинтересована в огласке. Тебе есть что терять. В противном случае ты не была бы столь терпелива.

На губах Ари заиграла едва заметная улыбка:

— Парень, ты мне нравишься. В самом деле нравишься. Преданность в Ресионе — вещь редкая.