Что-то отгоняло летаргию и скуку, что-то заставляло оживать вновь. Что-то делало его жизнь вполне сносной, но в чем заключалось это «что-то»? В женщинах? В застольях? В игре? В посещении балов и вечеров? Он перепробовал все, но с каждым годом его жизнь становилась все более бесцельной. Возможно, пришло время испытать что-нибудь новое?

Джек наклонил голову и коснулся губами ее губ – едва ощутимо и очень медленно. Он не стал разжимать ее губы и ласкать языком, хотя ему хотелось сделать и то и другое. Однако он боялся напугать ее.

– Мне нужны вы, – ответил он, откидываясь назад и заглядывая ей в глаза. – Я хочу сделать вас счастливой, Джулиана.

В ее глазах на мгновение промелькнул испуг, ведь слова Джека были такими пылкими. Он отодвинулся и улыбнулся ей.

– Думаю, мне пора вернуться, – заметила Джулиана.

– Верно. – Продолжая улыбаться, Джек поднялся. – Я не должен уединяться с вами надолго – это может нанести вред вашей репутации.

Он поразился тому, что, стоя перед ним, Джулиана выглядела как дорогая кукла, изображающая миниатюрную красавицу, которую нужно любить очень нежно. Необыкновенно нежно, чтобы не напугать ее и не внушить ей отвращения. Ему необходимо убедить себя в этом перед брачной ночью и продолжать вести себя таким образом всю оставшуюся жизнь. Возможно, именно этого ему не хватало в жизни во время его бесконечных поисков удовольствия – или того, что он однажды имел, а потом потерял.

Его отношения с Красоткой тоже начинались нежно. Он часто видел ее прогуливающейся в одиночестве по парку. Она была одета в аккуратное платье и так прекрасна, что захватывало дух. В надежде хотя бы мельком увидеть ее он принялся ходить в парк каждый день. В конце концов Джек нашел ее на скамейке возле Серпантина – она любовалась лебедями. Он сел рядом, и пять минут или около того пролетели в молчании. Затем они разговорились. В течение двух недель почти каждый день они встречались и разговаривали. Изабелла рассказала ему, что работает. Она выглядела благородно и респектабельно. Джек не прикасался к ней на протяжении двух недель, только любуясь ею и с юношеским пылом мечтая о ней по ночам. Он любил ее до того момента, пока в один из вечеров не увидел на сцене в маленькой роли, наградой за которую был оскорбительный свист и откровенные насмешки с райка.

Сначала он был поражен, а потом разгневан. Она обманула его. Каждый знал, что все актрисы – девки. Она превратила его в посмешище. На следующий день, в полдень, перед тем как идти в парк, Джек снял комнату в захудалой гостинице. Он привел Изабеллу туда – как он и ожидал, она не выказала никакого сопротивления – и, ведя себя неловко и смущенно, лишился с ней девственности, не услышав от нее жалоб или насмешек.

Поднявшись с кровати и застегивая одежду, повернувшись лицом к окну, пока она надевала платье и застилала постель, Джек предложил ей переехать в собственные апартаменты, и она согласилась. Он все еще был влюблен в нее и хотел бросить к ее ногам свою нежность, предупредительность и преданность. Он мечтал обеспечить ее и спасти от необходимости продавать свое тело огромному числу желающих. Несчастный глупый ребенок! В течение года он был счастлив, как никогда прежде, но постоянно надеялся, что она оставит сцену. На сей раз все будет иначе. Теперь его выбор пал на леди, а не на актрису.

* * *

Когда Джек и Джулиана, возвратившись, спустились в холл, дом выглядел так, словно произошло нападение. Двойные входные двери были распахнуты, холл заполнен людьми. Семья вернулась после посещения дома священника.

Руби требовала, чтобы Фредди спустил Роберта с рук, так как тот в состоянии сам подняться по лестнице, но ребенок намертво вцепился отцу в волосы, и Фредди громко возвестил об этом. Конни низким голосом говорила, что они с Сэмом были не так воспитаны, чтобы целоваться украдкой, а Сэм самодовольно провозгласил, что им больше нет нужды целоваться тайком.