«Менять свои взгляды на жизнь всегда нелегко», – подумал он, мысленно вздохнув.

Глава 7

Бертрана и Рруз уговаривали остаться на ужин, но в этом случае мать напрасно прождала бы их дома, и оба сначала отказались. Однако в конце концов их убедил остаться замечание герцогини о том, что герцог будет очень раздражен, если они не поужинают с ними. А раздражение повредит его подагре.

Позднее Джек прогулялся вместе с ними до их дома, радуясь свежему воздуху и тишине, засвидетельствовал свое почтение священнику и миссис Фитцджеральд и попробовал кусочек пирога. Затем вновь вышел на улицу. На следующий день должны были начаться репетиции театрального представления. Похоже, несмотря на протесты и ребяческую выходку в гостиной, за ним утвердили роль Отелло, подумал Джек. Он гадал, имеет ли какое-то отношение к этому выбору Красотка, и решил, что нет. Утром она предельно ясно дала ему понять, что будет на протяжении всей недели избегать его компании – так же, как и он ее.

Сейчас она была уважаемой дамой и даже более, чем просто уважаемой. Джек полагал, что ее нежелание вспоминать о том времени, когда она нуждалась в его покровительстве и торговала своим телом, вполне естественно. Джек не желал думать о Красотке. И уж совсем ему не хотелось идти в гостиную, где она была в центре внимания. Когда он принял решение прогуляться вместе с Бертраном и Роуз, то, по сути, это было бегством из гостиной.

Усталый Джек с облегчением остановился возле музыкальной комнаты, услышав долетавшие оттуда звуки музыки. Должно быть, это Джулиана играла на фортепиано. Не исключено, что ему повезло и она находилась там одна – он может продолжить ухаживать за ней. Но даже если это была не она, не похоже, чтобы Красотка покинула своих слушателей. Он прекрасно проведет здесь остаток вечера.

Когда Джек приблизился к приоткрытой двери в музыкальную комнату и толкнул ее, он понял, что играли не на фортепиано, а на одной из скрипок. Значит, там расположились Перри или Мартин. Отлично. Он сумеет расслабиться в приятной мужской компании.

Но это были не они. Джек тихо закрыл за собой дверь и медленно пересек комнату, остановившись у рояля, освещенного единственной свечой. Возле инструмента стояла тоненькая черноволосая девочка, прижав к щеке слишком большую для нее скрипку и водя по, струнам смычком, казавшимся больше ее самой. Ее глаза были прикрыты, а движения доказывали, что она полностью погружена в мелодию, которую исполняла. Она играла Бетховена с необычной для ребенка техникой и чувством.

Джек стоял, сложив руки на груди, пока девочка не окончила исполнение. Она не открыла глаза, словно прислушиваясь к эху музыки.

– Великолепно, – мягко произнес он.

Темные глаза, чересчур огромные для тонкого личика, открылись, и скрипка выскользнула из-под ее щеки – девочка попятилась.

– Нет, нет, – сказал он не двигаясь. – Я не собираюсь обижать тебя. Кто ты?

Она быстро и шумно дышала.

– Жаклин, ответила она. – Жаклин Желле. Я не сделала ничего плохого. Просто я знала, что не смогу уснуть. Мне всегда трудно уснуть.

Она – дочь Красотки, носит французское имя, как и мальчик Марсель. В этот момент Джек почувствовал тяжесть на сердце.

– Мучительное ощущение, правда? – спросил он. – Оно называется бессонницей. Иногда я тоже страдаю от нее. Ты талантлива. Наверное, брала уроки?

– Нет, – покачала она головой.

– Кто научил тебя особенной манере игры? – поинтересовался Джек.

Жаклин пожала тоненькими плечами.

– Так играл папа. – Она говорила с мягким французским акцентом.

Джек приподнял брови:

– А другие мелодии ты слышала? Ты умеешь играть что-нибудь еще или эта пьеса единственная?

– Я слышала и другие мелодии, – ответила девочка.