Кейт глубоко вдохнула воздух, стоя на пыльном Сансет-бульваре. Ей казалось, что она теряет чувство реальности. Ноги у нее подкашивались – она не знала, как прийти в себя. Все, что случилось с ней с тех пор, как она встретила Нормана Вэбба и начала заниматься с ним актерским мастерством, казалось сном. Не было никакой связи между этим миром и жизнью, которой она до сих пор жила.

Наверное, подумала она, в этом состоит суть профессии актера – добровольно отказаться от реального мира и дышать странным воздухом иллюзий. Похоже, она наконец по-настоящему приехала в Голливуд.

Через неделю после своей беседы с Альфредом Дозайером Кейт пробовалась на роль со словами в вестерне, который снимала «Парамаунт».

Вооруженная контрактом, своим новым статусом клиентки Альфреда Дозайера и всем тем, чему научил ее Норман Вэбб, не говоря уже о ее собственной железной решимости идти вперед, она получила роль.

Роль состояла из одной строчки. Съемки ее сцены заняли двадцать минут. Ей заплатили восемнадцать долларов – стандартная плата за подобные эпизоды, от которых осталось четырнадцать с половиной после вычета процентов для мистера Дозайера и уплаты налогов.

Две недели спустя она получила роль официантки в мюзикле. На этот раз у ней были две строчки, и она получила двадцать два доллара.

Еще через неделю позвонил мистер Дозайер и предложил роль в костюмированной драме, где Кейт должна была изображать горничную одной леди. Она улыбнулась, когда увидела, что одна из ее трех реплик гласит: «Миссис Эбернези, ваш племянник – внизу».

Кейт вспомнила свои занятия с Норманом.

– Миссис Пембрук, там кто-то пришел, – сказала она сама себе.

Получив деньги за эту роль и за три последующие, Кейт подсчитала свой доход. В Голливуде она заработала больше, чем в ресторане в прошлом месяце.

Кейт посмотрела на себя в зеркало. Сейчас, только сейчас она смогла допустить мысль, что Норман Вэбб был прав.

13

Хотя Ив Синклер и не знала этого, ей еще предстояло встретиться с Джозефом Найтом.

Первый раз он попался ей на пути, когда увел из-под носа «Оскара» и использовал его для того, чтобы сделать звезду из блестящей молодой актрисы Ребекки Шервуд, главной героини его фильма «Конец радуги». Это был один из самых тяжелых ударов, поразивших Ив за всю ее жизнь – личную и профессиональную. Она смаковала мысль: если ей выпадет шанс отомстить Найту за то, что он сделал, она сделает это с наслаждением.

Но теперь ее мнение изменилось.

Двадцать третьего июня ее агент позвонил и сообщил поразительные новости.

– Послушай, Иви, – сказал он. – Ты никогда ни угадаешь, кто хочет, чтобы ты снялась в главной роли в его фильме.

– Я не играю в угадайки, – ответила Ив холодно.

Ее агент нервно кашлянул. С Ив было трудно иметь дело даже в самые лучшие ее времена. Слава Богу, у него есть для нее хорошие вести.

– Джо Найт, – сказал он, используя фамильярное уменьшительное имя, несмотря на то что он никогда не видел Джозефа Найта.

На другом конце трубки наступило молчание. Она думала. Без сомнения, новость произвела на нее впечатление.

– Что за фильм? – спросила она сдержанно.

– У него пока нет названия, – ответил Фредди. – Но сегодня я получил сценарий с курьером. Найт написал его сам. Поверь мне, это – бомба. В нем есть все, что в «Радуге» – и даже больше. – Ив ничего не ответила. Она знала, что Фредди, как и все голливудские агенты, любит преувеличивать. Она никогда не верила его восторгам, пока не убеждалась сама.

Но она знала, даже не видя сценария, что, если его написал Джозеф Найт, это нечто, к чему следует отнестись серьезно.