Прежде чем начать снимать сцены с участием Кейт в качестве героини фильма, Джозеф Найт решил посвятить всю неделю напряженным репетициям. Когда он беседовал с ней о сценарии и помогал ей в эпизодах с Сэмуэлем Рейнзом, взгляд его темных глаз был предельно выразительным. Казалось, что он говорит об уважении и дружелюбии, но в нем ощущалась какая-то пугающая решимость. Найт уже видел, как Ив Синклер изо всех сил пыталась погубить его фильм. Решительно избавившись от нее, он будет продолжать работу над своим замыслом. Ничто не может его остановить.

Однажды увидев этот взгляд, Кейт даже и помыслить не могла, чтобы навредить Найту. Она будет делать все, что он попросит, или умрет, стараясь.

Она пыталась не замечать находящейся вокруг них съемочной группы – она чувствовала, что все недостаточно уважают и верят в нее. Казалось, они ждут, когда Джозеф Найт опомнится и удалит эту начинающую, которую он выбрал на роль героини, поддавшись минутному порыву, и попытается найти настоящую, талантливую актрису, кинозвезду.

Итак, Кейт решилась не замечать ничего, не смотреть никуда, кроме того места, где стоял Джозеф Найт, – только в его глаза. Она будет в его руках податливой как воск. Слушаясь его советов, она сможет избежать множества ошибок.

Но очень скоро Кейт поняла, что это совсем не то, чего ждал от нее Джозеф Найт.

– Нет, – улыбался он, подойдя к ней во время первой репетиции очень важного эпизода. – Вы выдаете мне то, что, как вам кажется, я от вас жду. Не нужно так делать, мисс Гамильтон. Вы должны играть по-своему. Как вам подсказывает ваша интуиция. Хорошо?

Смутившись оттого, что он так верно прочел ее мысли, Кейт кивнула и попробовала сыграть эту сцену иначе. Техника актерского мастерства, которой научил ее Норман Вэбб, была подобна игре ума, упражнениям в стратегии – чистой стратегии, без участия сердца. Но Джозеф Найт просил ее обнажить перед камерой всю свою душу – так, как она не могла себе даже вообразить. В определенном смысле он вторгался на запретную территорию, покушался на ее собственность, которую она много лет ревниво охраняла от постороннего взгляда всей силой своей воли.

Кейт пробовала и ошибалась. Опять и опять она пыталась сделать то, о чем он ее просил, но словно натыкалась на подводные камни внутри себя. Кейт повторила сцену опять, и снова – неудача. Как она сможет объяснить, что дверь, которую он предлагал открыть для него, была дверью к ее душе. Эту дверь Кейт никогда не открывала.

Он не давил на Кейт. Его отношение к ней становилось с каждым днем все более серьезным. Девушка была убеждена, что она не сможет сделать то, что ему было нужно от нее. Она никогда не думала, что ей придется принести такую жертву. Да и потом, быть может, внутри ее нет того, что так необходимо ему.

Но однажды утром все переменилось. Кейт произносила одну из своих самых важных реплик под внимательным взглядом Джозефа Найта. Они пробовали уже шесть раз. Она чувствовала себя совершенно выжатой, просто на грани срыва. Ей было все труднее сосредоточиться. Она чувствовала слабость. Вдруг неожиданный спазм, что-то вроде бунта и одновременно поражения, потряс все ее чувства. Строчка сорвалась с ее губ с неожиданной свежестью, словно мощный электрический разряд пронзил ее душу. Кейт вдруг умолкла и подумала, за какую черту переступила она?

– Вот, – сказал Джозеф Найт. Он смотрел на нее с улыбкой:

– Именно этого я и хотел. Я знал, что у вас получится. Кейт слабо улыбнулась ему в ответ:

– Я рада, что вы так думали.

– Теперь давайте попробуем это повторить, – предложил Джозеф Найт.

С этого момента действительно началась их совместная работа.

Наступили напряженные дни. Кейт разрывалась между страхом оказаться несостоятельной актрисой и радостью победы, добиться которой помог ей Джозеф Найт.