Анна улыбалась, целовала Сонни, слегка обняв его. Она выпила больше, чем позволяла себе всегда. Она не веселилась так никогда со времени своего бракосочетания.

– До свидания, детка, – говорил Сонни в конце вечера, целуя на прощание Анну в щеку. – Заботься о ней получше, Карл. Ей нужен кто-нибудь крепкий, вроде тебя.

Попав домой, Анна долго вспоминала об этом легкомысленном, чудесном вечере. Впечатление было так сильно, что в течение двух недель она ощущала себя одинокой и в конце концов позвонила в клуб. Ее соединили с владельцем клуба. Анна спросила, как ей поговорить с Сонни.

Голос владельца показался смущенным.

– Разве вы не знаете, Анна, что произошло? Несчастный случай. Сонни в больнице.

– Что случилось? – спросила Анна осторожно.

– Кто-то сломал ему обе ноги, – пояснил хозяин клуба. – Скверное дело. Он будет ходить с тросточкой, если будет ходить вообще. Карьера Сонни как танцовщика закончилась, поверьте мне.

Анна повесила трубку. Она побоялась навестить Сонни в больнице не только из подозрения, кто был автором всего этого кошмара. Анна понимала, что, если кто-нибудь увидит их вместе, с Сонни может случиться несчастье похуже этого.

И потому она довольствовалась тем, что послала ему огромный букет цветов и длинную сочувствующую записку. Она приняла все меры предосторожности, купив цветы из своих личных денег – чтобы не было и следа, который бы неизбежно обнаружился, если бы она воспользовалась средствами, выделенными Риццо на домашние расходы.

Анна получила свой первый урок. Теперь она поняла, что последует, если она будет иметь несчастье разозлить своего мужа.

После случая с Сонни Галлианом Карл Риццо усилил надзор за женой. Анна осознала, что живет почти как в тюрьме. Но хуже всего – жизнь внутри башни из слоновой кости не, приносила ей никакой радости.

Потому что Карл Риццо был свирепым любовником.

Еще во времена ухаживания за ней Анна поняла, что в интимных отношениях Карл был груб и бесчувствен. Но в остальном он был внимателен и уважителен, что в сочетании с ее собственным одиночеством помогало закрыть глаза на огорчения интимной жизни.

Но теперь она не могла больше скрывать от себя горькую правду.

Карл вел себя в постели как животное, без тени романтичного флера, доброты. Он приказывал ей снять одежду и набрасывался на нее без всяких нежностей. Обыкновенно он входил в нее и получал удовольствие без всякой мысли о ее чувствах и потребностях, почти всегда болезненно.

Он был не только жестоким любовником. Карл Риццо был неуравновешенным человеком. На каком-то уровне своего сознания он сам ощущал это. Его фрустрация делала его еще свирепее и еще более похожим на животное. Он понимал, что, обладая Анной, получает свое удовольствие, она же не получает ничего взамен. Сознание собственной несостоятельности усиливало его и без того жгучую ревность. Это чувство настороженности возрастало обратно пропорционально его уверенности в себе как в мужчине.

Конечно, чисто внешне Карл возвел Анну на пьедестал. Он одевал ее в самых дорогих магазинах и у самых престижных модельеров. Он дарил ей драгоценности и экзотические духи. Он позволил Анне обставить дом так, как ей хочется, не считаясь со средствами, которые уйдут на это. Он вывозил ее на приемы. Заказал ее портрет в бриллиантовом ожерелье лучшему художнику города и повесил его на самом почетном месте в доме. Казалось, Анна купается в роскоши и любви.

Но в доме с Анной обращались, как с узницей, даже как с рабыней. Больше Карл никогда не разговаривал с нею с любовью, а только подозрительно и свирепо, без малейшей тени уважения.

Она стала задумываться, почему Карл так относится к женщине. Возможно, его отец так обращался с его матерью, и точно так же дедушка, и еще и еще… Поколения сицилийских угрюмых мужчин общались с женщинами только так, даже не задумываясь об их существовании.