В ящике стола она нашла копию завещания. В случае крайней необходимости Макс и Анна должны были получить доступ к этой бумаге.

Анна сидела за дорогим столом красного дерева и читала последнюю волю Риццо. Она надеялась найти в нем какие-нибудь сведения, касающиеся сейфа, скорее, сам код.

Но ничего подобного в завещании не было.

Здесь содержались лишь указания Карла по поводу распределения долей его наследства. Большую часть получала непосредственно Анна. Небольшое годовое содержание выделялось его матери, жившей в Италии, подобная скромная сумма – сестре в Нью-Джерси.

Он все же любит меня, подумала Анна презрительно. Но для Карла Риццо у нее в душе не осталось и укромного уголочка. Ее сердце без остатка заполнил Джозеф Найт.

Итак, код не был упомянут в завещании. И Анна знала, что в сейфе хранятся важнейшие документы мужа. Должно быть, там находится нечто сенсационное, а может быть, криминальное, если Карл не хочет, чтобы документы попали в руки официальных лиц. Что не подлежит обнародованию.

Но должен же он оставить какие-то указания, может быть, очень неординарные, должен же…

Она уже собиралась отложить в сторону завещание, когда ее внимание привлекла последняя страница с дополнительным распоряжением.

«Я также хочу, чтобы портрет моей жены ни в коем случае не подвергался никаким посторонним воздействиям. А именно: реставрации, изменению живописных деталей. Указанные действия могут производиться лишь с согласия моего поверенного Макса В. Бегельмана. В случае смерти или недееспособности Макса В. Бегельмана портрет должен быть передан лицу или лицам, названным мною в этом завещании».

Анна Риццо поняла, что нашла то, что так долго и безуспешно искала.

Это, должно быть, не просто приписка к завещанию. Вероятно, это был условный знак, известный ее мужу и Максу Бегельману, шифр, который Макс должен правильно понять и интерпретировать.

Анна убрала назад завещание и вышла из кабинета. Она спустилась вниз в гостиную и подошла к картине. Включила освещение. На первый взгляд в портрете не было ничего необычного. Это была работа самого престижного художника Среднего Запада, написавшего изображения всех знаменитых дам Северного побережья. На портрете Анна выглядела однообразной, искушенной и аристократичной. Без сомнения, именно такой видел ее Карл. Или хотел видеть. Анна так привыкла видеть картину в гостиной каждый день, что месяцами не обращала на нее никакого внимания.

Но сейчас она изучала портрет с напряженным вниманием. Она попыталась взглянуть на картину глазами Макса Бегельмана, человека умного и сообразительного. Нужно понять, где же спрятана разгадка этой тайны – под живописным слоем, в раме или холсте.

Она принесла увеличительное стекло из своего письменного стола и стала рассматривать портрет, ища в изображении тайные цифры или знаки. Она разглядывала складки нарисованного платья, мазки кисти, написавшей волосы, драпировки на заднем плане и свет из окна.

Но ничего не нашла. Ее глаза болели от напряжения, ныла спина, так как ей пришлось все время вытягивать шею, чтобы изучать живописное полотно через лупу.

Но потом нечто иное привлекло ее внимание.

Это было бриллиантовое ожерелье, в котором она позировала художнику, то самое, которое подарил ей Карл в день свадьбы и просил носить всегда.

На портрете ожерелье выглядело несколько иначе, чем в жизни.

Анна неотрывно смотрела на него в течение долгого времени, затем пошла в свою комнату и вернулась с оригиналом.

Она стояла перед портретом, переводя взгляд с подлинника на его двойник, нарисованный кистью. Вскоре она убедилась, что украшение и изображение действительно отличаются друг от друга.

Количество камней и их расположение между золотыми бусинками было разным. Заметить это мог только внимательный и опытный взгляд. Для неискушенного зрителя оба ожерелья выглядели совершенно одинаково.