Королевский агент с облегчением выдохнул. Теперь его друг благополучно приземлится, хотя, конечно, при посадке его хорошенько тряхнет. Бёртон направил лебедя поближе к двум оставшимся товарищам. Здесь, выше облаков, они могли слышать друг друга.

— Куда он делся? — крикнул Бёртон.

— Не знаю! — закричал в ответ Бхатти, поглядев вверх и вокруг.

— Вниз, в облако! — проорал Спенсер. — Он прямо под твоим проклятым змеем, босс. Он… а-а-а!

Орнитоптер вынырнул снизу и пролетел сквозь упряжь, связывавшую бродячего философа с лебедем. Змей Спенсера закувыркался, падая вниз, а лебедь, которым больше никто не управлял, повернулся и полетел обратно.

Бёртон полез за своим револьвером, нащупал его — и выронил. Королевский агент выругался и взглянул на констебля, надеясь, что его мгновенная слабость останется незамеченной. Не вышло. Бхатти глядел в его сторону, пытаясь обнаружить врага.

— Он пикирует прямо на вас! — крикнул полицейский, указывая вверх.

Бёртон резко дернул поводья, и птица, с протестующим криком, повернула влево. Пистолет Бхатти дважды пролаял, когда орнитоптер проносился в нескольких дюймах от воздушного змея Бёртона. Вражеская машина резко развернулась и появилась рядом с лебедем констебля. Пилот, приподнявшись в седле, уставился прямо на гигантскую птицу. Испуганный лебедь отреагировал с характерной для его вида агрессивностью: вытянул шею в сторону, схватил клювом латунную голову и сорвал ее с механических плеч.

Бхатти закричал от радости, которая, однако, продлилась недолго. Никем не управляемый орнитоптер врезался в птицу. Металлические крылья вонзились в тело, и на констебля обрушился поток крови. Лебедь крикнул и начал падать; орнитоптер, оставляя паровой след, устремился вслед за ним.

— Удачи, капитан! — крикнул Бхатти, выдергивая аварийный ремень. Его воздушный змей начал планировать и исчез в облаках. Орнитоптер Парового Человека, летевший впереди, слегка повернул на восток. Внезапно по телу Бёртона прошла дрожь, и он заскрипел зубами.

— Всё в порядке, Брюнель, — выдавил он из себя. — Остались только ты и я.

Он тряхнул поводьями. Охота продолжалась.

Они летели над облаками и поливаемым дождем Лондоном. Бёртон изо всех сил старался не уснуть. Он спросил себя, где теперь его бывший товарищ по путешествиям Джон Хеннинг Спик, и стал вспоминать то время, которое они вместе провели в Африке. У него начались галлюцинации: полотно воздушного змея превратилось в полотняные носилки, которые тащили туземцы. Спик наклонился над Бёртоном и полил водой из фляжки его горящий в лихорадке лоб.

— Осталось совсем немного, Дик, — сказал Спик. — Еще до заката мы будем в Уджиджи: там мы сможем отдохнуть и привести себя в порядок, а потом более тщательно исследуем озеро. И дорога совсем простая, старина: плоская саванна — никаких болот, много животных. Этим утром я подстрелил трех газелей и пять грифов!

Стрельба. Всегда стрельба! Бог мой, как Спик любит убивать!

Вода продолжала брызгать на лицо.

Хватит!

Спик не остановился. Наоборот, капли били в лицо еще сильнее, и Бёртон промок насквозь. Внезапно он очнулся. Бисмалла! где Брюнель?

Злой на самого себя, Бёртон оглянулся. Они спустились и летели в облаках. Он яростно дернул поводьями, заставив лебедя подняться повыше. Вынырнув из облаков, Бёртон с облегчением заметил орнитоптер впереди, немного левее; он опускался. Бёртон последовал за ним и опять оказался в облаках. В следующее мгновение на него набросились ветер и дождь. Взглянув вниз, на улицы, он сначала не узнал их, но потом увидел знакомые ориентиры: Мазуэлл-хилл и парк «Александра». Брюнель описал широкую дугу и приземлился в Прайори-парке, маленьком клочке зелени на юго-востоке.