Среди сиделок женщин обычно не было, поскольку выхаживание больных считалось уделом исключительно одних только мужчин. Однако еще находясь в действующей армии, граф решил, что тем раненым, которые попадают в больницы женских монастырей, везет больше, чем тем, кто оказался во власти грубых санитаров в переполненных походных госпиталях.

— Откуда у тебя такой опыт ухода за ранеными? — спросил он у Жизели.

Еще не закончив вопроса, он понял, что его необычная сиделка наверняка попытается ответить таким образом, чтобы не сказать ему ничего личного.

— Мне часто приходилось менять повязки, — ответила она.

— Для кого-то из твоих близких?

Ничего не ответив, она прикрыла его ногу одеялом и принялась приводить в порядок постель, поправляя подушки. — Я жду ответа, Жизель, — напомнил ей граф.

Она ответила ему улыбкой, в которой появилось что-то озорное.

— По-моему, милорд, нам следует поговорить о каких-нибудь более интересных вещах. Вот, например, вы знаете, что герцог Веллингтон приезжает на открытие новой ассамблеи?

— Герцог? — воскликнул граф. — Кто тебе это сказал?

— Весь город только об этом и говорит. Конечно, он приезжал сюда и раньше, но после Ватерлоо еще здесь не бывал. В его честь хотят устроить иллюминацию, а на Хай-стрит будет воздвигнута триумфальная арка.

— Арки я уже видел, и в них нет ничего интересного, — заметил граф. — А вот герцога буду рад повидать.

— Он остановится недалеко отсюда, в доме полковника Риделла.

— Тогда он, несомненно, придет меня навестить, — сказал граф. — Надо полагать, тебе захочется познакомиться с великим героем битвы при Ватерлоо.

Жизель отвернулась, чтобы убрать корпию и полоски ткани, и граф, к сожалению, не смог увидеть выражение ее лица.

— Нет, — проговорила она, — нет. Я… не имею желания… знакомиться с герцогом. Граф изумленно посмотрел на нее.

— Не имеешь желания познакомиться с герцогом Веллингтоном? — переспросил он. — А я-то был уверен в том, что любая женщина АНГЛИИ чувствовала бы себя на седьмом небе от счастья, если бы бог даровал ей возможность встретиться с героем ее грез! Почему это ты стала исключением из общего правила? Ответом ему снова было молчание.

— Неужели ты не можешь дать простого ответа на простой вопрос? — с досадой осведомился граф. — Я спросил тебя, Жизель, почему ты не желаешь познакомиться с герцогом?

— Давайте скажем так: у меня есть на то… основания, — уклончиво ответила она.

— Более идиотского ответа я еще никогда не слышал! — взорвался граф. — Вот что я тебе скажу, Жизель: моему здоровью сильно вредит то, что со мной обращаются так, словно я безмозглый мальчишка, которому нельзя сказать правды. Говори правду!

— По-моему, милорд, вам уже с минуты на минуту должны принести обед, так что мне хотелось бы пойти к себе в комнату и вымыть руки после перевязки.

Не дав графу времени ответить, Жизель поспешно вышла из комнаты, оставив его в невероятном раздражении. Сначала он испытывал только досаду, но потом развеселился.

— Ну чего ради ей понадобилась такая таинственность? — произнес он вслух. — Не для того же, чтобы заинтриговать меня?

Тут дверь спальни открылась и вошел его камердинер, у которого он сразу же спросил:

— Ну, у тебя есть какие-нибудь новости об этой странной девице, Бэтли?

— Боюсь, милорд, что пока я не смог ничего узнать.