И в это мгновение словно что-то тяжелое обрушилось на нее. Ее правая нога подогнулась, в глазах помутилось, и она рухнула на гравий.

Она почувствовала, как ее поднимают, голова ее прижалась к теплой груди, в ушах зазвучал голос:

— Принеси воды, Джемайма! Сейчас, ma pauvre, все будет хорошо!

Грейс смутно понимала, что ее несут, и слышала хруст гравия под сапогами. Потом она почувствовала что-то мягкое и прохладное под собою, в лицо подул ветерок. Это было неожиданно приятно.

В голове немного прояснилось, Грейс открыла глаза и увидела склонившееся над ней лицо Анри, а над ним дерево и еще выше — голубое небо. Он обмахивал ее пучком веток и, увидев, что она открыла глаза, отвел их в сторону. Он смеялся.

— Вы меня напугали больше, чем Жан-Марк! Грейс беспокойно приподнялась, опираясь на локоть.

— Анри, что вы делаете? Зачем вы вышли? Они могут вернуться в любую минуту!

— Тихо, ma chere. — Анри мягко положил ее обратно. — Они ушли. Лежите спокойно. — Он отвернулся, и Грейс услышала шум шагов. — А вот и Джемайма с водой.

Показалось раскрасневшееся лицо служанки, она протянула руку с полным стаканом. Анри приподнял Грейс голову и приставил стакан к ее губам, заставляя пить. Она жадно выпила полстакана, чувствуя, как к ней возвращаются силы. Наконец Анри разрешил ей сесть, прислонившись спиной к стволу дерева, под которым она лежала. Джемайма принялась суетливо очищать ее платье от травинок.

— Вот так-то лучше, мисс Грейс! Господи, знали бы вы только, как вы меня напугали!

— Простите, — пробормотала Грейс. — Сама не понимаю, что на меня накатило.

— Это все эти французы виноваты, чтоб их! Зато как мы их одурачили, правда, мистер Генри?

— Это ты их одурачила, Джемайма, ты умница! Им и в голову не пришло посмотреть под простынями!

— А вы тоже молодец, лежали там — и ни звука, небось ни разу даже пальцем не пошевелили.

Они продолжали свой веселый разговор, а Грейс сидела и тоскливо думала о том, что французы готовы землю рыть, чтобы поймать Анри, и не собираются сдаваться. Значит, его жизнь все время будет висеть на волоске.

Джемайма ушла наконец убираться после разгрома, а Анри, сидевший рядом с Грейс на траве, повернулся к ней и, потирая руку, устремил на нее какой-то непонятный взгляд.

— Не надо было меня поднимать, Анри! Вам же, наверное, было очень больно.

Он тряхнул головой.

— Ничего. Только сейчас заболело. А вот когда я лежал там на полу, действительно было больно.

— Почему же вы руку не подвязали?

Анри оживился.

— О, хорошо, что напомнили, ma chere. — Он вытащил из кармана мятый платок. — Это мне утром Рубен всучил.

Грейс взяла у него платок, сложила, связав петлей, надела ему на шею, но не отстранилась, а сжала его здоровое плечо.

— Анри, вам сейчас нельзя уходить! Это опасно! Он снял с плеча ее руку и приложил к своей щеке.

— Не бойтесь, Грёйс. Я подожду до ночи.

Она смотрела в его зеленые глаза, не в силах произнести слова, которые вертелись у нее в голове. О том, что она его любит и будет тосковать по нему. Не уходи, безмолвно умоляла она его. Останься. Будь со мной. Я сумею тебя защитить.

— Моя Грейс, — с ласковой улыбкой сказал Анри. — Я никогда не встречал такой отважной женщины.

Он повернул ее руку и поцеловал в ладонь. У Грейс на глазах выступили слезы, однако, заметив, что Анри встревожился, она шутливо фыркнула и, растянув губы в улыбке, потрепала его по щеке.

— Нам лучше не сидеть здесь, на виду.

Анри со вздохом отпустил ее.