— Очень хорошо, — но это вышло у него грубо. — Скажите ей еще, что сегодня я видел ее сестру и ее состояние гораздо улучшилось.

— Я передам, — проговорила тетушка Элоиза и повесила трубку.

Присоединившись к Вирджинии в розовом салоне, она озорно улыбалась и сразу же поняла, что Вирджиния слышала весь разговор до последнего слова.

— Я нисколько не чувствую себя виноватой, — призналась пожилая леди, — потому что единственный раз в жизни я обдуманно сказала неправду моему племяннику. Но отчего-то мне показалось, что вам не особенно хочется разговаривать с ним сегодня — разве не так? — с мягкой интонацией в голосе спросила она.

Вирджиния благодарно посмотрела на нее, хотя ей пришлось сжать губы, чтобы они перестали дрожать. Она кивнула, потом быстро отвернулась.

— Это глупо, я знаю, — сказала она, — но вчера мне было очень, очень плохо!

Тетушка Элоиза наклонилась вперед и похлопала ее по руке.

— Задетая гордость? — понимающе сказала она. — Но это чувство пройдет, и — кто знает? — в будущем, может быть, все сложится счастливее!

Вирджиния не совсем поняла, что она подразумевала, но если ее хозяйка предполагала, что в каком-то далеком будущем они с Леоном Хансоном могли бы провести еще один день вместе, то у нее на это не было ни малейшей надежды. На молоке обжегшись на воду дуют — это банальное утверждение в ее случае было совершенной правдой. В будущем она будет более осмотрительной.

Ночью она решила вернуться в Англию. Теперь Лиза может справиться без нее, и в любом случае она слишком долго не была дома. Она спустится на землю и вернется к монотонному, но спокойному привычному существованию.

Думая об этом в тишине и темноте роскошной спальни, она вдруг почувствовала волны тоски по дому. Кромвель-Роуд, ее родители и двое братьев! Как давно она о них не вспоминала?

Как только Лиза привыкнет к упражнениям и сможет продолжать их под наблюдением какого-нибудь опытного человека в Лондоне, она тоже вернется домой. Тогда семья снова будет вместе.

Вирджиния закрыла глаза и подумала как это будет прекрасно!

Утром она решила объяснить хозяйке необходимость своего безотлагательного отъезда, тем более, что Лиза в конце недели должна переехать к ней. Она была занята этими мыслями и не замечала письма, которое дожидалось ее на столике в прихожей, пока Франци не подала ей его.

Вирджиния с удивлением рассмотрела конверт, так как он был решительно дорогим, почерк — незнакомым, кроме того на нем была местная марка.

Она быстро распечатала его и сразу увидела, что оно было от Мэри Ван Лун — и не имело никакой связи с Леоном Хансоном! Хотя ей следовало бы догадаться, что почерк на конверте был безоговорочно женский, и от письма исходил слабый, но очень приятный запах духов.

Мэри Ван Лун, по-видимому, испытывала значительные трудности.

«Мои маленькие племянники приехали, — писала она, — и я нахожу, что сладить с ними еще труднее, чем я ожидала. Они славные малыши, но!!! (Восклицательные знаки заставили Вирджинию немного улыбнуться). Приходите ко мне на обед сегодня, если у вас нет более интересных планов, надо посоветоваться, как обращаться с современными детьми. Вы сами сказали, что это очень просто! Пожалуйста, приезжайте, если сможете Мэри Ван Лун.»

У Вирджинии было странное чувство, что ее поймали в сеть, из которой было не так уж просто выкарабкаться. Но письмо Мэри было теплым, дружественным и, несмотря на легкомыслие, даже умоляющим, и Вирджиния должна была бы приехать к ней на обед. Может быть, дети окажутся слишком надоедливыми, так что ничто не сможет заставить ее отменить свои планы, и остаться в Швейцарии.