— Сэр, — произнес Джастин, который с трудом сдерживал улыбку, заметив, как у гостя отвисла челюсть, — позвольте представить фас госпоже Редборн.

Этому стареющему человеку удалось согнуть свое одеревеневшее от мороза тело в вежливом поклоне.

— Счастлив познакомиться, сударыня. Я в самом деле очень рад!

— У вас есть для меня какие-то сведения, сэр? — тихо спросила Илис.

Ее голос, хоть и не лишенный некоторого напряжения, напомнил Шеффилду об одной поляне недалеко от его дома в Англии, где среди камней весело пел свою песенку ручей. Этот образ настолько завладел им, что он на секунду погрузился в мечты. После холодных ветров он на мгновение оказался в раю, но так полностью и не осознал этого.

— Да, сударыня. Лорд Сеймур просил меня рассказать вам об инциденте, свидетелем которого я был несколько месяцев назад. Как я понимаю, лорда Сеймура нет дома.

— Его задержали дела, — пробормотала Илис, изо всех сил стараясь не поддаваться отчаянию. Возможно, у этого незнакомца есть сведения о ее отце? А вдруг через него ей удастся отыскать его? Не будь она так обеспокоена столь долгим отсутствием Максима, визит Шеффилда вновь наполнил бы ее сердце надеждой.

Джастин закрыл дверь и пригласил гостя сесть.

— Госпожа Редборн попросила меня присутствовать при разговоре. Фы не против, сэр?

— Конечно, нет.

Шеффилд отказался сесть и придвинулся поближе к огню. Сложив за спиной руки и повернувшись к Илис и Джастину, он начал свой рассказ:

— Я английский купец. Примерно год назад я привел свой корабль в Бремен, а оттуда двинулся в Нюрнберг и на ярмарку в Лейпциг. Перед возвращением в Англию Карр Хиллиард пригласил меня в Любек, чтобы показать свой товар. Так я оказался в Любеке. У меня уже был взят большой груз — такие сокровища, что короли передрались бы за право обладать ими. Я был уверен, что мы с Хиллиардом заключим еще несколько сделок, но, увы, мой корабль сгорел на якоре в следующую же ночь после того, как я выгрузил на берег несколько образцов, чтобы показать Хиллиарду. — Он печально вздохнул. — Я лишился капитана и еще доброй дюжины матросов, оставшихся охранять судно. Оно затонуло, и утром я увидел только торчавшую из воды мачту. Чтобы очистить место — удачное было местечко, — капитану порта пришлось вытаскивать остатки судна крючьями. — В его тоне послышалась насмешка. — Но я не нашел ни единого знакомого куска деревяшки. — Как бы в подтверждение своих слов он стукнул кулаком о ладонь. — И ни разу на поверхность не всплыл ни один лоскуток от тех великолепных тканей, что я вез. Как будто мой корабль украли, а вместо него сожгли чужую посудину. — Внезапно Шеффилд замолчал и задумался. Он довольно долго грел над огнем руки, прежде чем продолжить как ни в чем не бывало: — На следующее утро часть команды нашли в какой-то грязной пивной. Они очухались от пьяного забытья, но ничего не смогли рассказать о той ночи. Когда я обратился к бургомистру Любека, он так заговорил мне зубы, что у меня голова пошла кругом. Он заявил, что уже принял к рассмотрению мое дело и что нигде не обнаружено никаких признаков ни судна, ни матросов, остававшихся на корабле. К тому времени я уже понимал германский и однажды подслушал разговор об английских моряках, которых заковали в цепи и повели на один из кораблей Хиллиарда. — Он пожал плечами и на секунду отключился от действительности. — Когда я пытался расспрашивать об этом, все уходили от ответа.