Он был удивлен не меньше, чем я, однако очень хорошо владел собой для того, чтобы суметь произнести эти слова и состроить невозмутимое выражение.

А вот я – человек другого типа. Я замерла, не веря своим глазам, пока он не начал щелкать пальцами перед моим лицом.

Элиас стоял передо мной в домашнем виде. Обычные светлые джинсы, простая футболка с изображением какой-то панк-группы. Его черные волосы были растрепаны, и выглядело это так, будто всего минуту назад он спал.

– У меня нет времени с тобой здесь стоять, так что, может, ты уже скажешь, зачем пришла, и свалишь? – раздраженно кинул он.

Я наконец очнулась.

Без лишних слов я сжала в руке конверты и с силой ткнула ими ему в грудь, а потом разжала пальцы. Он даже пошатнулся, инстинктивно хватая конверты, чтобы те не посыпались на землю.

Так я и ушла оттуда, спиной ощущая его издевательский, злой и полный ненависти взгляд.

Вернувшись в дом, я с силой хлопнула дверью, и самой стало смешно. Отчего-то мне казалось, что так я смогу хоть как-то его проучить. Как обычно делают дети, обидевшись на очередной запрет родителей. К счастью, стук остался без излишнего внимания со стороны сидевших на кухне за ужином членов моей семьи, и я без проблем поднялась к себе.

Открыла окно, впуская свежий воздух с улицы. Мой взгляд устремился к большой двери дома напротив. Элиаса там уже не было, равно как и моего желания продолжать пялиться.

Я закрыла шторку, включила светильник, достала блокнот из-под подушки, открыла его и принялась заниматься любимым делом – рисовать.

На этот раз я пыталась изобразить свое вечное чувство падения и собственные мысли, сопровождавшие его.

Я нарисовала голову, затем прикрытые полупрозрачные веки, сквозь которые слегка виднелись радужки глаз. Потом дорисовала шею, скрюченное туловище, которое как бы падает куда-то, худые руки, обхватившие голову, а между пальцев протиснулись темные волосы. Мне нравилось передавать через рисунки всю свою боль. От этого становилось легче. Равносильно тому, как кому-то становится легче от душевного разговора.

Закончив скетч, внизу маленькими красивыми буквами вывела слова:

Мое вечное чувство падения.

Указала дату, закрыла блокнот, и внутри снова стало спокойнее.

* * *

– Таким образом, понимание структуры и функционирования клетки является основой для понимания многих процессов, происходящих в живых организмах.

Половина класса спала с открытыми глазами. И я была в их числе.

Уж саму себя не стоит даже пытаться обмануть.

Я снова сидела за последней партой и вгрызалась в карандаш, прокручивая в голове неутешительные сцены. А именно то, как вхожу в дом Честера на его день рождения. Я и представить себе не могла, что меня ждет, но быстро отмахивалась от этих мыслей так, будто прогоняю надоедливую муху.

Все ради Кани.

Сидя за последней партой в заполненном классе, ты получаешь некую привилегию, если так, конечно, можно сказать. Отсюда видно все и всех. Большинство одноклассников делали вид, что внимательно следят за доской, на которой преподаватель чертил клетки и подписывал их. Кто-то закрыл учебником обзор на свою тетрадь, где вырисовывал странные узоры; чем все мы обычно занимаемся от невыносимой скуки.

Я старалась не поворачиваться в сторону Честера и Кристины, но стоило произнести про себя их имена, как взгляд сам туда стрельнул.

Она жевала жвачку, откинувшись на спинку стула и глядя на доску. Он положил руку на спинку ее стула так, чтобы приобнимать за плечи. На меня они не смотрели, и только от этого на душе сделалось легче.

О Аллах, какая же я все-таки трусиха. И как же бесполезно пытаться себя в этом переубедить.

– Цитоплазма содержит различные молекулы и органеллы, такие как митохондрии, рибосомы и Гольджи. – Мистер Хэммингс наконец отложил мел.