– Ты наш курс хорошо помнишь?

– Честно сказать, еле-еле, – признался Лёвка. – Тебя помню только потому, что мы с тобой работаем вместе и в одной компании крутились. Кого ещё? Таньку Вострицкую. Она живет рядом и в офтальмологии прилагается. А так… Разве что на фотографию посмотреть. Ты пришел, а я уже на четвертом курсе был.

– Попробуй напрячься и вспомнить. На нашем курсе училась Нила Ворошилова. Первая красавица на весь институт. За ней тогда кто только не пытался приударить, а она такая строгая была, неприступная. Девочка вся в учебу ушла, не до гулек ей было.

– А-а-а… – мечтательно протянул Лёвка. – Припоминаю. У неё были очень красивые волосы, коса чуть ли не в руку толщиной. Все наши девчонки тогда на завивках и на стрижках помешались, а эта с такой косищей…

– Да, это была она.

– Что с ней потом случилось? Рассказывали какую-то жуть. Я слышал какой-то бред, что-то непонятное.

– Она заболела. Через год умерла, – Игорь посолил картошку. – На чем жарить?

– Ты на сале умеешь? На копченом? У меня такая классная грудинка есть, – на Лёвку, когда он это говорил, стоило посмотреть. Все знали, что он страдает неумеренной любовью к свинине и всем её составляющим.

– Лёва, ты куда собираешься? Какая грудинка? Какое сало? – Игорь от души расхохотался.

– Да будет тебе подкалывать, – Левка, как ребенок, надул полные губы. – Вечно вы все надо мной подтруниваете! Ну что я могу с собой поделать, если мне сало нравится?

– Ничего, Лёвушка, есть его, – примирительно сказал он. – Давай сюда грудинку и сейчас я тебе такой вкуснячок заделаю, что вспоминать ты его будешь до конца дней своих и внукам рассказывать, что ел, будучи в эмиграции. Ни в каком ресторане тебе такого не подадут.

– Вот это другой разговор, – он полез в холодильник. – Ну, ты рассказывай про Нилу. А то начал и на полпути остановился.

– Да, так вот, Нила умерла, но не от болезни. Она выбросилась из окна, когда очередное обострение началось. У неё была шизофрения. Как раз весенняя сессия была. Выяснилось это всё, когда она исчезла. Всё было нормально, а потом как-то сразу, за неделю или чуть больше. Она так и не пришла в себя до конца, просто перестала бредить, стала тихой. Её забрали домой. Потом она выбросилась из окна. Для нас всех тогда это было ударом. Такая девчонка и так… – Игорь вздохнул. – Ну, посудили, порядили по этому поводу, и как-то всё начало забываться само собой. А я, наверное, самым влюбленным был и не забыл, хотя она об этом ничего так и не узнала. Помнится, приехал как-то на кладбище, постоял возле могилы и решил, что стану психиатром. Вот тебе и душещипательная история.

– Да, классика, – согласился Лёвка.

Через полчаса они сидели за столом и ужинали. Лёвка нахваливал картошку, а Игорь думал, как перейти к волнующей теме. Словно прочитав его мысли, Ройтберг сказал:

– Ты о чем-то хотел спросить.

– Да. Слушай, Зиновьевич, пока у меня напряженка, а ты свою квартирку ещё не продал, может быть, я у тебя её сниму, а?

– Да без проблем. Я тебе днем всё объяснил. Если хочешь, снимай. Может, и купить надумаешь? Конечно, лучше бы не пришлось, но… – он сделал красноречивую паузу.

– Может, может, – он тяжело вздохнул. – Только сразу купить у меня не хватит. Разве что тачку продать.

– Давай не сразу. За сколько ты сможешь всю сумму собрать?

– Месяца за четыре, максимум пять.