Сегодня утром я приезжал к вам в контору – мне сказали, что вы будете там, а если вас не застану, то смогу оставить это письмо и полностью на вас положиться. К несчастью, сегодня вечером я должен уехать в Африку, а характер моих дел там не позволяет мне оставить вам адрес. Поэтому я пишу это письмо и вдобавок оставлю записку у вас на квартире, чтобы, вернувшись домой, вы знали, что в конторе вас ждет письмо. Может быть, вы сразу же поедете туда и займетесь делом, так как, насколько мне известно, дело важное и безотлагательное.

Не думаю, что это дело будет очень трудным для вас, особенно если вы используете те сведения, которые я вам даю. Однако оно требует особо тонкого подхода, и хотя я не очень знаком с вашими методами работы, мне рассказывали о вас достаточно, и я думаю, что вы самый подходящий человек для подобной работы.

Вот факты: большую часть войны я командовал парашютной школой в Меллоуфилде. Дом, где разместилась эта школа, принадлежал миссис Лоретте Дин, но во время войны она передала его Военному министерству, а сама перебралась в Дауер-хауз, находящийся в том же поместье.

Миссис Дин – очаровательная, добрая и приятная женщина. Можете себе представить, насколько всем нам: инструкторам, офицерам, командующим различными подразделениями, и всему военному персоналу, проходящему курс обучения, было приятно работать в такой обстановке. Увольнительных почти не давали. Были приняты строгие меры по обеспечению секретности. Но миссис Дин удавалось сделать нашу жизнь более радостной. Она устраивала вечера, и делала все, чтобы скрасить монотонность нашей жизни.

Я виделся с ней очень часто, потому что она организовывала вечера неизменно с моей помощью, а также потому, что я все больше к ней привязывался. Честно говоря, я через несколько месяцев влюбился в нее по уши. Я всегда не очень интересовался женщинами, если не считать обычных случайных встреч, которые чаще всего продолжались недолго. Поэтому, влюбившись в миссис Дин, я понял, насколько это серьезно. Она стала для меня единственной в мире.

Наконец, я сделал ей предложение, и она меня отвергла. Она предложила мне свою дружбу, но сказала, что никакой любви ко мне не чувствует. Этим все кончилось.

В конце войны школа закрылась, и я вернулся в Штаты, где продолжал свою работу в разведке. Несколько недель тому назад я приехал в Англию. Я думал, что за это время отношение ко мне миссис Дин могло измениться. Так или иначе, я считал, что стоит попробовать еще раз, ведь в этом нет ничего постыдного. Я позвонил ей, и она пригласила меня приехать в Меллоуфилд. Она все еще жила в Дауер-хаузе, потому что на содержание главного дома требовалась куча денег.

Я поехал туда и виделся с ней. Спросил ее, не хочет ли она изменить свое решение, она ответила отказом и, вероятно, для того, чтобы я оставил все надежды, сказала мне, что помолвлена с другим и вскоре собирается выйти замуж. Этим человеком оказался Эдвард Павэн. И тогда в моей голове будто включился сигнал тревоги. Я смутно помнил это имя, с ним были связаны какие-то очень неприятные воспоминания. Но я ничего ей не сказал. Я пообедал с ней и уехал в Лондон, пообещав, что еще заеду.

В Лондоне я связался по телефону с нашими людьми в Штатах и получил от них информацию, подтверждавшую мои подозрения. Эдвард Павэн, красивый и образованный англичанин, как оказалось, вовсе и не был англичанином. Это был француз, он прекрасно говорил по-английски и на двух других языках. Во время войны он сотрудничал с немцами. Против него не было явных улик – действовал он очень умно – и подвести его под трибунал не удалось.

Тогда я полетел во Францию и провел тщательные расследования, давшие мне кое-какие любопытные факты. У Павэна были тесные связи с очень богатым и, на первый взгляд, очень приятным латиноамериканцем, неким Альфонсо Д'Эскарте. Самым интересным было то, что этот Д'Эскарте оказался мужем миссис Дин, с которым она развелась в Париже за два года до войны.