— Скажи, Тайфун… Помнишь, ты болел после пустыни, после сражения за сердце пустыни?

— Да, босс.

— Твоя магия, которая не магия, она стала другой? Ощущения изменились?

— Да, босс. Я раньше больше гневался, и злился на стихии, когда они не слышали меня, а сейчас… Я становлюсь их частью и тяну в том направлении, что я хочу. Раньше я был пастухом, приказывал, а они не всегда повиновались. Теперь я вижу чётко, раньше не видел, я теперь вижу. Я будто прозрел. Я чувствую природу, воду, воздух, землю и огонь, мне не нужны глаза и уши, они стали как руки, частью меня… Я не знаю, как это объяснить… Пояснения не моя сильная сторона, босс. Я с трудом научился читать. И вот, читаю. Эту книжку дал мне Деций, там большие буквы.

— Здорово. Ты всё объяснил. И — я на тебя рассчитываю, Тайфун.

Глава 4

Плавучая черепаха

Утром, после суток подготовки, которые нам были объективно не нужны, мы покинули уютный хаос Грибных холмов и вышли в путь на северо-запад.

Это было самое глупое и одновременно единственно верное решение в текущей партии.

Я ехал в авангарде.

Моя голова гудела, потому что я поддерживал связь с тремя десятками групп разведчиков и конных патрулей одновременно.

Мы вовсе не ставили себе цель перемещаться быстрее сразу по двум причинам.

Во-первых, я не хотел попасть в состав «генеральной группировки».

Цезарь правильно говорил — лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Он не совсем так выражался, но суть такая.

В генеральной группировке Генеральный же штаб затаскает меня по совещаниям, в которых меня всё равно никто не станет слушать.

И даже тот факт, что некоторое время войну «тащил» на своих плечах Штатгаль, будет величественно забыт и не принят во внимание.

Но это только половина проблемы. Настоящая беда меня постигнет в момент, когда мы окажется близ Монта.

Во-вторых, дело в том, что у Маэна есть сильная конница и каждый первый рыцарь — именно конник. Даже само слово «рыцарь» на немецком означает «конник» и в мире Гинн это работает точно так же, как работало на Земле.

И у Бруосакса есть мощная конница. А мы? А нас бросят как щепку в огонь. Нас и умарцев. И уже находясь внутри генеральной группировки, отвертеться будет крайне трудно.

Именно на этой концепции строил я всю войну, именно эту мысль, как олимпийский огонь, я собирался пронести до нашего финала, где будет приз и мы будем живы и по возможности — целы.

И бросающее вызов противнику брожение около вражеской столицы достижения этой цели никак не способствовало.

К сожалению, все предместья Монта — это сплошь низины и равнины. Не убежишь, не спрячешься.

Мы были тяжёлой пехотной черепахой, которая от безысходности выползла на гоночный трек. Наше единственное спасение заключалось в движении, но быстро двигаться мы не могли, чтобы не растягиваться и не становиться ещё уязвимее.

Внезапно визуальная картинка Роя мигнула красным цветом гнева и опасности.

Сигнал пришёл с правого фланга, со стороны Монта.

«Фаэн, ты?».

«Да, босс. Я в передовом дозоре. У нас тут движение».

«Кто и сколько?»

«Две тысячи, конница. Знамёна с чёрным вепрем».

«Дистанция?».

«Восемь миль до вас. Двигаются параллельным курсом. Не идут на сближение, темп средний».

«Ждут, чтобы мы выдохлись и растянулись. Я тебя понял. Продолжай наблюдение, но так, чтобы вас не заметили».