К его поимке присоединились ещё несколько офицеров, в том числе умарцы.

Люди и орки матерились. Мурранг и Хрегонн вжались в стены, не особенно рассчитывая на свою ловкость и боясь зашибить остальных участников охоты и смотрели на это представление с выражением глубокого культурного шока.

Я продолжал сидеть и смотреть.

Один из солдат, долговязый парень с соломенными волосами, решил проявить инициативу. Он схватил походное одеяло и, размахнувшись им как сетью, прыгнул повыше.

Одеяло взмыло вверх, однако очень скоро понеслось вниз, опутав самого ловца.

Ворон торжествующе каркнул, сделал круг почёта под потолком и уселся на перекладину, поддерживающую центральный столб. Он был недосягаем. Он был горд. И он был напуган до чертиков.

— Идиоты, — констатировал Фаэн. Без злости. Просто факт.

— Достаточно. Вы разнесёте мне штаб раньше, чем поймаете одну птицу.

В этот момент дверь распахнулась.

— Что за бедлам вы тут устроили, олухи?

Голос Бреггониды напоминал скрип несмазанной телеги. Старая ведьма стояла на пороге, опираясь на свой сучковатый посох. Её зелёные глаза метали молнии, а аура раздражения была почти физически ощутимой. Она пришла на шум, ожидая, что мы тут подверглись массовой ментальной магии, но обнаружила спонтанное цирковое представление.

— Бабушка! — выдохнул солдат из-под одеяла. — Тут эта… тварь летающая!

— Я тебе не бабушка, — недобро отмахнулась ведьма.

Ворон, услышав знакомые интонации или, может быть, почувствовав запах трав и леса, исходящий от старухи, вдруг сорвался с места. Он не стал атаковать. Он спланировал вниз и, к ужасу солдат, мягко приземлился прямо на костлявое плечо ведьмы.

Птица вжалась в старую шерсть её шали и тихо, жалобно курлыкнула.

Все замолчали.

Бреггонида скосила глаза на нежданного гостя. Её морщинистое лицо, обычно выражающее лишь презрение к мужскому полу, вдруг смягчилось. Она подняла скрюченный палец и осторожно почесала ворона под клювом.

— Ишь ты, — проскрипела она. — Загоняли, ироды. Сердце колотится, как у зайца.

— Уважаемая Бреггонида, — мой голос был пропитан мёдом и уважением. — Вы как нельзя кстати. Необходимо взять этого ворона… под опеку. В клетку и так, чтобы он не улетел.

Я указал рукой на пустую, чёрную клетку, которую уже успели принести.

— Не могли бы Вы… позаботиться о нём? Ему нужен покой. И надёжный дом.

— Разумеется, — буркнула она. — У вас, вояк, руки только под топоры заточены. Живую душу погубите и не заметите.

Она что-то прошептала — тихое, шипящее слово на забытом языке. Ворон успокоился, прикрыл глаза. Бреггонида подошла к клетке, подняла её, вручила двум лейтенантам и осторожно пересадила птицу внутрь.

Щёлк.

Дверца закрылась.

Я выдохнул. Звук захлопнувшейся дверцы был для меня слаще музыки победных труб.

— Спасибо, лейтенант Бреггонида, — я серьёзно кивнул ей. — можете его забрать к себе. Но с условием. Клетка открываться не должна. Для его же блага. Он не должен покинуть лагерь, до поры до времени.

Бреггонида кивнула, подхватила клетку и, бормоча что-то о «бестолковых безруких мужчинах», покинула поле боя.

Фаэн улыбался. Тонко, едва заметно.

— Я правильно понимаю, что Вы не будете отправлять ответ, босс?

— Какой ответ? — я изобразил искреннее удивление. — На что? Мы не получили приказ. Нет приказа, нет ответа.

Я обвёл взглядом слегка разгромленный штаб.

— А без подтверждения получения приказа протокол связи считается нарушенным.