— Убьём? — недовольно сощурился Фаэн. — Богов? Командор, при всём уважении к твоей новой силе… Что мы вообще можем против них? Мы выкашиваем их слуг, да. Жжём скелетов, убиваем гноллов, топим корабли. Но это просто пешки. Расходный материал. И мы пешки. А если… когда на поле боя нарисуется бог собственной персоной?

Несмотря на то, что вопрос озвучил эмоциональный эльф, он был в глазах у всех.

Даже хладнокровный Шпренгер перевёл напряжённый взгляд на массивную кладку стен, словно ища в ней защиту от невидимой угрозы.

— Вы тысячу лет считали богов сильнее вас, друг-эльф. Даже те из вас, кто сами жили тысячу лет. Вы видите перед собой непознаваемые, неуязвимые стихии, а не враждебные политические силы. Боги Гинн — это конкретные физические и энергетические сущности, функционирующие по определённым правилам. У них есть сила, но есть и слабость. Если угодно, то уязвимость.

Я подошёл к доске, взял кусок мела и криво написал два слова: «алтарь» и «паства».

— Друзья мои. Боги не способны напрямую черпать энергию из пустоты. Их могущество, их способность влиять на материальный план жёстко привязаны к инфраструктуре. К физическим объектам передачи веры и магии. К алтарям и храмам. Причём у Мёртвых богов нет времени на храмы, они сразу играют по-крупному, создав некое ограниченное по количеству число алтарей. В Газарии всего один алтарь.

— Точно? — спросил Фомир.

— Да. Как полубог говорю тебе. А мир — это сотни тысяч квадратных миль суши. Значит, их не тысячи, а пару десятков. И каждый фантастически важен. Каждый алтарь — это «зона контроля», захват которой выводит бога из игры. Слуг можно уничтожить. А алтарь — это не святыня. Это просто узел связи, пропитанный концентрированной энергией, и он статичный объект. Его можно захватить, переподчинить или просто взорвать к едрене фене. Мы не будем воевать с небом, офицеры. Мы летать не умеем. Сами не умеем, им не дадим.

— И всё же. Что нам делать, если они придут лично надрать нам задницу, командор? — не унимался Фаэн.

— Если появится дракон, его убьёт Хайцгруг. Буквально завтра его выпишут из больницы, и он станет тренироваться с новым отрядом, противодраконьим. А если нарисуется бог, то его придётся убить мне.

— Ты меня прости, Рос, — подняла руку Бреггонида. — мне не доводилось менять тебе обкаканные подгузники, врать не буду, но ты не переоцениваешь себя? Самую малость?

— Нет. Ты же не думаешь, что Живые боги наделили меня статусом полубога из благородства? Из желания спасти смертных от зомби-апокалипсиса? Хрен там плавал. Они бы не согласились на эту сделку и статус для меня, если бы мы не предполагали, что я буду выполнять для них грязную работу. Они дали мне возможность убивать богов.

— Тысячи лет назад в этом мире уже была Война Богов. И тогда среди множества событий так же активно действовал полубог-нежить. Его звали Ньёрд, — сказал Фомир. — Он не убивал богов, но полубогов доводилось.

— Да. Он тот самый сущностный источник энергии, чья броня слилась с моей энергетикой, — подтвердил я. — Однако его память мне недоступна. Поверю тебя на слово.

Глаза Фомира расширились.

— Ты меня прости, Рос, за, быть может, резкие слова, — сказал маг. — Но ты не боишься повторить его судьбу? Десятки захваченных королевств, а потом боги сами его и прибили, потому что он в своей жажде завоеваний не мог остановиться.

— Надеюсь, что нет, друг-человек.